«На 8 марта подарили ершик для унитаза»: 6 причин не идти работать в соцсферу

Я живу в Южном Федеральном округе. Мой карьерный путь начался с должности пресс-секретаря в одном из социальных центров, подведомственных региональному министерству социального развития и труда. На тот момент я ещё училась в университете на факультете филологии и журналистики. Так случилось, что я задержалась в соцсфере дольше, чем планировалось — три года. За это время недостатки управления и организации работы раскрылись передо мной во всей красе. Это только на фотографиях в госпабликах видишь довольных людей, улыбки и шарики. Реальность вызывает ощущение, что ты в произведении Гоголя.

Я подробно расскажу вам о причинах, по которым не стоит идти работать в соцсферу.

Возможно, самая очевидная причина. Когда я только собралась устраиваться, будущая начальница сказала мне: «Ты пришла сюда не за деньгами, а за опытом». Конечно, я в 20 лет без опыта не рассчитывала на полмиллиона. Но чем дольше работала, тем дольше меня возмущал факт, что иные продавцы и официанты получают больше соцработников. Мне платили около 20 тысяч в месяц. Этих денег порой не хватало на себя, притом что мне не нужно было платить за квартиру и ЖКХ.

В центре, где я работала, была высокая текучесть кадров. Думаю, именно из-за низких зарплат. Некоторые совмещали по две-три работы, чтобы им хватало на полноценную жизнь, либо работали в выходные.

Ещё один неприятный факт. Оклад секретаря директора был выше, чем у некоторых начальников отделов. Это, на мой взгляд, несправедливо, поскольку у начальников практически всегда высшее образование, а секретарю достаточно и среднего.

Я считаю, что любому человеку важно развивать эмоциональный интеллект — так он не будет создавать конфликты на пустом месте и вымещать злость на других. К сожалению, в соцсферу часто приходят люди с низким эмоциональным интеллектом, которым эти недостатки свойственны. И возникает вопрос: как они будут решать чужие проблемы, если не разобрались с собственными?

У многих старожилов соцсферы возникает так называемый «синдром вахтёра». Даже если они занимают незначительную должность, но в центре много лет, их чувство собственной важности возрастает до предела. Со мной в кабинете сидела женщина, которая просто вбивала в компьютер данные об оказанных социальных услугах. Она могла высказывать мне претензии по любому поводу: например, что у меня на столе пыль или я чавкаю. Однажды во время неприятного разговора с ней я вспомнила высказывание Чехова про хорошее воспитание и разлитый соус. Похоже, задела эту сотрудницу за живое, потому что она разозлилась и потребовала «не учить» её. А ей меня, значит, можно? Не понимаю двойных стандартов и такого отношения к молодым сотрудникам. Зачем тратить время на то, что тебя не касается?

Однажды культорганизатор без спроса дала мой телефон одной из гостий центра. Та наговорила мне разъярённых голосовых, что я написала «неправду» в статье. Примечательно, что эта женщина была православной активисткой. Гнев — грех, разве нет?

В другой раз я четыре часа просидела на мероприятии с министром, а на следующий день надела наушники и расшифровывала текст, чтобы написать статью. Моя начальница сказала, что публикация не нужна — да-да, в тот самый момент, когда я её не слышала. В итоге я два часа убила впустую, а ей, видимо, было всё равно.

Как-то две моих коллеги обсуждали благотворительное мероприятие. Они сказали, что незачем тратить средства на детей с синдромом Дауна и аутизмом — никакой пользы от тех не будет. Это меня задело, особенно если учитывать, что одна из коллег была главой ассоциации приёмных родителей. Считаю недопустимыми враждебные высказывания на этой должности.

В основном центр проводил мероприятия для пенсионеров. Контингент — один из самых токсичных. Под нашими постами в Одноклассниках постоянно ворчали: «Фотки уродливые», «А про меня почему в репортаже не написали? Меня как будто нет»

А теперь про ёршики. Нам действительно подарили их на 8 марта вместе с макаронами и крупами. И тогда я окончательно убедилась, кем руководство считает женщин, которые работают в центре.

«Не такая уж ты гениальная, из другой конторы тебя бы уже давно выгнали», — сказала мне начальница, когда я поспорила с ней по поводу правок в статье. Это изрядно демотивирует. Похоже, начальницей двигала зависть — я писала лучше, чем она.

Усилия остальных сотрудников тоже обесценивали. «Ну какой она юрист? Только студентка». От другой начальницы я получила совет: «Не пиши: "В нашем центре знают, как решить проблему детских капризов". Наши психологи ведь только начинают. Ты и пиши: "Учатся решать проблемы"». Это при том, что психолог, которая провела мероприятие, работала больше 5 лет. Разве слово «учатся» не вызывает ощущение, что она — не профи?

«Всё стучишь по клавишам», — с ноткой снисходительности сказала мне заместитель директора, зайдя в наш кабинет. Но я набралась смелости и ответила ей: «Я так деньги зарабатываю, вообще-то!»

По неопытности я не обратила внимание на пункт в трудовом договоре, который гласил: «Специалист выполняет общественные поручения». Это мне аукнулось, когда меня заставили подшивать дела. Что тогда должен делать делопроизводитель, я не знала. Но подшила стопку бумаг так криво, что больше мне это не поручали.

Под Новый год нас, женщин, заставили разгружать машину с новогодними подарками для подопечных центра. Я в этот день плохо себя чувствовала и отказалась. Меня довели до слёз, но я всё-таки не пошла туда. А потом оказалось, что тем, кто разгружал машину, можно уйти с работы на два часа раньше. Знакомый юрист сказал мне, что директор центра нарушил Трудовой кодекс, и мы вполне могли бы пожаловаться на него в трудовую инспекцию.

Когда министерство планировало корпоратив в выходной, оно обязало двух начальников отделов центра бесплатно поработать официантками на мероприятии. Для человека с высшим образованием наподобие меня это удар по самолюбию.

Наш медийный отдел проводил уроки по журналистике для сотрудников других центров. Снова бесплатно. В этих центрах не было штатного репортёра, и новости писали психологи и педагоги. На наши занятия они приходили больше, чтобы отвлечься от работы, а не научиться журналистике. Лучше писать визитёры не стали.

А по понедельникам мои коллеги собирали всех сотрудников в актовом зале, чтобы прочитать новости России и мира за неделю. Это руководство вменило им в обязанности. Без доплаты, разумеется.

Знаю, что в частных компаниях сотрудников порой беспокоят в нерабочее время. Но и соцсфера этого не избежала. Как-то я в пятницу вечером заглянула в ресторан, заказала коктейль и расслабилась. Тут позвонили с работы и попросили написать статью. Благо, доступ к личному кабинету был дома, и я могла потратить меньше денег на дорогу. Над текстом долго корпеть не пришлось, но осадок от испорченного отдыха остался.

Несколько раз в неделю я ездила на мероприятия в другой корпус центра. Иногда встречи отменяли, но сотрудники не предупреждали об этом меня. В итоге снова нервы, потраченные деньги и время на дорогу туда-сюда.

Словами не передать, как меня раздражало отсутствие Wi-Fi в обоих филиалах.

А ещё на моём компьютере не было звука и Microsoft Word — только другой, менее удобный текстовый редактор. С этой проблемой IT-отдел за три года так и не разобрался.

В соцсфере часто встречаются непрофессионалы. В шкафчике у коллеги завелись насекомые, и уборщица умилялась: «Ой, муравьишки!» А вызвать специалистов для дезинсекции или убрать незваных гостей народными средствами было недосуг.

Моя начальница говорила: «Ну, у меня с орфографией не очень» и писала «арнамент», в отсутствие корректора не полагаясь на меня. Алло, ты журналист с тридцатилетним стажем! Могла бы за это время подтянуть грамотность, чтобы не напоминать школьную троечницу.

Ну, и по мелочи: психолог, которой не нравится, как она выглядит на фотографиях, приходящий лектор из университета, рассказывающая пенсионерам про фейковый «славянский гороскоп».

В 2023 году моя коллега уволилась из центра без отработки. Она сказала, что ей нужно место с большей зарплатой, чтобы финансово помогать больной бабушке. Никаких справок о болезни бабушки коллега не прилагала, но ей пошли навстречу.

В 2025 году я написала заявление об увольнении и тоже решила сыграть на жалости. В тот период у меня действительно начались проблемы со здоровьем из-за стресса: я не прошла предзащиту диплома в магистратуре и была близка к отчислению. Но меня не отпустили на две недели раньше.

За эти четырнадцать дней как из рога изобилия сыпались вопросы одного типа: «А куда ты уходишь?» Я по-детски отвечала: «Не скажу» и подавляла гнев: им-то какое дело? Их всё равно там, куда я ухожу, не ждут. Некоторые говорили: «Смотри, может, ещё вернёшься». Но я знаю, что с моим потенциалом я буду востребована в других областях, где буду получать достойную зарплату и не залезать в долги. И никаких должностей администраторов и продавцов!

Я перечислила и подробно расписала причины, почему не стоит идти работать в соцсферу. Если вы дизайнер/фотограф/психолог, лучше поискать должность в частной компании. Круг обязанностей будет выше, но с ними — и зарплата. А если видите себя только в роли специалиста по социальной работе, будьте готовы к подводным камням.

В февральскую пятницу 2025 года я собрала вещи и ушла из центра. Уже в понедельник переступила порог нового офиса. Теперь я копирайтер в группе медицинских компаний. Рабочих поручений больше, но с коллективом повезло. Меня часто хвалят и вкладываются в моё профессиональное развитие. Зарплата на 75 % выше, чем в социальном центре. Удивительно, но я ощущаю стабильность и заботу, которой не хватало в госучреждении. И рада, что смогла сделать важный шаг, перестав мириться с несправедливостью.