«Авиатор»: пошлая и поверхностная научная фантастика по роману Евгения Водолазкина

20 ноября в российском прокате вышел «Авиатор».

Фильм по одноименному роману Евгения Водолазкина рассказывает об Иннокентии Платонове, которого заморозили в начале 20 века, а разморозили 100 лет спустя. Главному герою приходится не только осваиваться в новой реальности, но и вспоминать прошлую жизнь.

В нашей рецензии рассказываем, почему «Авиатора» можно пропустить.

В 2026 году биолог Константин Гейгер и его жена Настя находят в пещерах под Соловецким лагерем пачку замороженных сидельцев. Все они — участники программы «Лазарь», в рамках которой власти СССР изучали возможность криоконсервации людей. И почти все подопытные, кроме одного, мертвы.

Выжившего — Иннокентия Платонова — отогревают и пытаются интегрировать в современное общество. Но Платонова, к недовольству Гейгера, тянет к Насте, которая один в один ее тезка из начала 20 века. А между тем спонсор всей авантюры, авиамагнат Виктор Желтков, давит на ученых, чтобы те узнали, как же советским медикам удалось провернуть трюк с крионикой.

Три центральные темы фильма — человек в чуждом времени, «запретная» любовь и стремление к бессмертию, — слипаются во что-то невразумительное. Кончаловский с надрывом, достойным лучшего применения, рассказывает не о людях, а о бездушных машинах, которые если и страдают, то так, без удовольствия, чисто слезы пускают.

Тот же Платонов в исполнении Алексея Горбатова получился персонажем в лучшем случае нелепым, а в худшем — раздражающим. Вечно страдающий дединсайд, который кое-как проявлял себя в начале 20 века, но в 21-м превратился в мямлю, разве что способного за считаные секунды экранного времени освоить интернет.

По большому счету, Платонов здесь — не центральный персонаж, а катализатор ухудшения отношения между Гейгером и Настей. Их брак трещит по швам, потому что — как необычно — первый не способен зачать ребенка, а вторая очень хочет детей. Как разрешается конфликт? Настя беременеет от Платонова, а Гейгер такой: «Класс, поехали домой». По сути, на месте размороженного мог быть кто угодно с сайта знакомств.

Сценаристы избавляются от центрального мотива первоисточника — памяти, — но ничего не предлагают взамен. В результате получается пафосная драма о… о чем?

Человек из начала 20 века вдруг оказывается в 2026 году, где сталкивается с новыми технологиями, порядками и этикой. Исхоженное, но все же перспективное поле для сюжетов. «Авиатор» Водолазкина вспахивал это поле если не блестяще, то хотя бы неплохо. «Авиатор» Михалкова-Кончаловского как будто даже брезгует взяться за мотыгу.

Режиссера вообще не волнует, что чувствует человек, который проснулся в новом для себя времени. Платонов и не думает приспосабливаться самостоятельно, никакого любопытства к изменившейся реальности он не испытывает: Иннокентию плевать, что происходит в культурной и политической жизни. Героя хватает только на то, чтобы спросить, не в Советском Союзе ли он. А Настя считает, что лучший способ адаптации — заняться каякингом или велоспортом. Это определенно поможет пришельцу из прошлого понять, чем живет 21 век.

Персонажи вообще пассивны, аморфны, но склонны к показному драматизму. Вот Гейгер готовится услышать признание супруги и несется на полной скорости в машине, уходя в неконтролируемый занос. А вот Платонов, поняв что-то важное, решает картинно исчезнуть, оседлав биплан. Под торжественную музыку, разумеется.

Поступки героев по-киношному красивы, но искусственны и, строго говоря, ни к чему не ведут. Конфликты разрешаются по щелчку пальцев, потому что хронометраж поджимает, а не потому что резолюция выстрадана Гейгером или Платоновым. Это обесценивает все мытарства и по итогу оставляет зрителя в недоумении: персонажи только что многозначительно смотрели в окно и водили пальчиком по стеклу, куда умирать-то?

Не сказать, что Евгений Водолазкин — неоднозначный или сложный автор. Его проза конвенциональна и понятна, образы легко считываются, юмор — где таковой имеется, — ненавязчив, коллизии вечны, смерть неизбежна. Но создатели фильма решили упростить и без того нехитрый текст, избавившись от «лишнего» и добавив легкоусваиваемой прямолинейности.

Взять название — «Авиатор», отсылающее к детскому прозвищу книжного Платонова. Но зритель, наверное, расстроится, если главный герой фильма с таким заголовком не будет строить самолеты. Поэтому давайте-ка заставим Иннокентия проектировать летательные аппараты под руководством не кого-то там, а самого Николая Жуковского.

Или вот последствия разморозки. Значительная часть романа-первоисточника посвящена медленному угасанию Платонова — клетки его мозга отмирают, что сказывается на памяти и моторных функциях. Хорошая такая, крепкая трагедия, изящный способ донести мысль о лишнем человеке, бесполезности борьбы со временем или еще о чем-то. Открытый для трактовок ход, в общем. Как с ним обошлись в экранизации? Да никак — этой линии в кино попросту нет.

Зато из книги, безо всякого осмысления, перекочевал ряд образов. Например, в одном из флешбэков показывают, как отец читает маленькому Платонову «Робинзона Крузо». У Водолазкина между персонажем Дефо и Иннокентием проводилась четкая параллель: современность для главного героя представала этаким необитаемым островом, который следует обжить. В кино же, ну, отец просто читает маленькому Платонову «Робинзона Крузо».

Так же создатели фильма обошлись и с фигуркой Фемиды: Платонов больше не ломает ее весы, не использует статуэтку как орудие убийства. Она не нужна этой истории, но все равно тут присутствует. Потому что так было в романе.

В этом вообще весь «Авиатор» Михалкова-Кончаловского — в бездумном собирательстве и опошлении идей первоисточника. Дерущая душу музыка не способна заполнить смысловую пустоту этой откровенно примитивной фантазии на тему романа. Первая экранизация книги одного из известнейших российских писателей современности точно не должна быть такой.

Пожалуй, единственное удачное расхождение с оригиналом заключается в том, что киношная Настя из современности — не внучка Анастасии, с которой Платонов встречался в начале века. Это избавило зрителя от кринжовой реплики «я хочу, чтобы вы были ею», которую произносит герой во время первого секса. С другой стороны, поразительное сходство двух Насть в фильме никак не объясняется. Они просто выглядят идентично. Потому что так было в романе.