«Они не верят, что способны изменить свою жизнь»: 5 вопросов о помощи детям-сиротам

В детском доме у ребят нет заботливых близких людей, которые помогали бы им развиваться и взрослеть.

Из-за этого после выпуска многие не готовы к самостоятельной жизни. Им сложно планировать бюджет, оплачивать жилье, искать работу и брать ответственность за свои решения. Мы позвали в АМА Елизавету Паршину, директора по фандрайзингу фонда «Большая Перемена», которая работает с детьми-сиротами больше 13 лет. Она рассказала, какие потребности ребят не удается закрыть в детском доме, какая помощь детям из учреждений полезна, а что может навредить. Собрали ответы в материале.

У ребят, долго проживавших в учреждениях, как правило, узкий кругозор и проблемы с доверием: они или чрезмерно доверяют любому, кто уверенно и заботливо с ними говорит, или никому не верят. Заметно отставание в развитии, инфантильность и, как следствие, иждивенчество: «я сирота, мне все должны».

Многим ребятам трудно определить свое «я»: они либо не знают, чего действительно хотят, либо ставят перед собой нереалистичные цели, либо не представляют, какие шаги нужно сделать, чтобы двигаться вперед.

Часто они не верят, что способны хоть как-то изменить свою жизнь. Им тяжело принимать самостоятельные, ответственные решения о своем будущем, ставить цели и достигать их. Из-за травматичного опыта, потери родителей и нехватки поддержки у детей угасает интерес к новому. В итоге в школьные годы ребята не хотят учиться и, что еще важнее, не умеют этого делать.

С этими проблемами человеку предстоит в 18 лет начать самостоятельную жизнь. И государственные льготы здесь не особо помогают: они, как правило, откладывают взросление, а потом заканчиваются.

Дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей, до 23 лет имеют право на бесплатное образование: поступить в вузы по квоте с минимальными баллами, пройти подготовительные курсы, получить второе среднее профессиональное образование. Им положено полное гособеспечение — социальная стипендия, бесплатные общежитие и проезд, питание, одежда.

Эти меры важны, но, даже если человек поступит в вуз или колледж с минимальными баллами, ему будет трудно закрыть пробелы без дополнительных усилий и поддержки. В итоге либо он бросает учебу, либо его отчисляют, либо формально доводят до выпуска.

Еще ребята часто выбирают место учебы в зависимости от количества льгот, а не исходя из того, чем они реально хотят и готовы заниматься по жизни. Так мы получаем неквалифицированного специалиста, который не готов трудиться по полученной профессии.

Как работает «Большая Перемена»? За более чем 20 лет мы разработали технологию, которая помогает развивать самостоятельность у ребят. Для каждого студента — так мы называем участников наших программ — готовим комплексную индивидуальную образовательную программу. Образование понимаем широко — как то, что нужно для жизни, а не только для аттестата.

Потихоньку, шаг за шагом, мы помогаем студентам преодолевать трудности и решать их жизненные задачи: окончить школу, выбрать профессию, найти работу, решить вопрос с жильем, воспитать своих детей.

В каждом случае специалисты «Большой Перемены» строят доверительные отношения с ребенком. Маленькими, осторожными шагами они выясняют, что человека по-настоящему увлекает, и стараются разбудить в нем желание учиться — в том числе учиться делать выбор. Это долгая, кропотливая совместная работа.

Если у ребенка уже есть какое-то увлечение, оно обязательно становится частью индивидуальной образовательной программы. Например, любовь к животным может стать толчком к тому, чтобы изучать биологию, устройство живого мира. В «Большой Перемене» есть специальная программа «Самоучка» — это похоже на исследовательский клуб, где студенты нащупывают интересную для них тему и готовят о ней проект.

Наша работа вдохновляющая и непростая, требующая терпения, внимания, настойчивости и профессионализма. А еще — сотрудничества с множеством заинтересованных людей: педагогов, работодателей, благотворителей.

Это очень болезненная тема. Возвраты есть, и немало, но адекватной статистической информацией мы не владеем.

За время нашей работы мы сталкивались с несколькими такими случаями и видели, что психологическую помощь детям оказывали, а родителям — нет. Скорее их обвиняли в том, что они не справились. Хотя в тех ситуациях реальной вины родителей не было. Обстоятельства жизни в семье не позволяли людям дальше воспитывать ребенка без риска для физического и психического здоровья остальных членов семьи, других детей. Люди не смогли оценить свои ресурсы для того, чтобы принять ребенка в семью.

Стереотипное отношение к родителям как к «виновникам» возврата мешает выстраивать систему помощи: люди боятся осуждения и не обращаются за поддержкой. В результате страдают и ребенок, вернувшийся в учреждение, и семья в целом.

Я, как и все профессиональное сообщество, не одобряю идею задаривать подарками детей в учреждениях. Это поддерживает инфантилизм и иждивенчество, мешает строить здоровые отношения с людьми, которые так нужны в жизни.

Увы, мифы и стереотипы давно окружают сирот. Часто транслируется, что нужно дать им что-то материальное, осязаемое. Сначала — игрушки, одежду. Потом — жилье, льготы в институтах. После, когда дети, выйдя в самостоятельную жизнь, не могут себя обеспечить и не хотят трудиться, — дать работу. Дать, дать, дать. Но тут важно понять, что они готовы принять и что действительно пойдет им на пользу.

Основная проблема детей, выросших без внимания и заботы родителей, — не нехватка вещей, а дефицит доверия к людям. Ведь в детстве у них не было близких, которые нужны для нормального развития и взросления.

Базовые потребности в учреждениях обычно закрыты. Детям не хватает другого — близости, поддержки в развитии, ориентиров. Они не понимают, что им нужно, каким хотят видеть свое будущее. Это встает на пути так и не повзрослевшего ребенка. А общество ожидает, что он в 18 лет будет жить самостоятельно, работать как все, обеспечивать себя, создавать отношения и растить своих детей. Работодатель, давая работу выпускнику детского дома, может столкнуться с непосильной для себя задачей: перед ним взрослый по возрасту ребенок, который не хочет и не может трудиться.

Можно ли решить проблему хотя бы частично? Да, шанс есть. Нужно вернуться со взрослым человеком в его ранний возраст и попробовать прожить с ним его путь взросления еще раз — с поддержкой специалистов. Это долгая работа без гарантированного результата, но у нас есть хороший опыт и технологии.

Сначала мы смотрим на уровень развития человека: оцениваем знания и навыки, самостоятельность, умение учиться. Затем строим индивидуальную образовательную программу. Дети и молодые взрослые занимаются по школьным предметам, ходят в клубы по интересам, работают со специалистами фонда — психологами, логопедами, дефектологами, юристами.

Набор занятий у каждого свой: он учитывает не только уровень подготовки, но и жизненные обстоятельства — как часто человек может приезжать на занятия, нужно ли совмещать учебу с работой. Постепенно это помогает взрослеть, учиться выбирать, брать на себя ответственность, решать свои жизненные и рабочие задачи.

Если вам важно помогать системно, это можно делать по-разному: поддерживать пожертвованиями «Большую Перемену», стать ее волонтером или выбрать другую организацию, которой вы доверяете.

Сначала стоит ответить себе на несколько вопросов: знакомы ли вы с девочкой? Есть ли у вас дистанционный контакт с ней? Готова ли она общаться с вами, а вы — с ней? Какие у вас мотивы? После этого можно подумать о следующем: чем девочка интересуется? Какие у нее потребности? И главное — есть ли у нее запрос на помощь? Исходя из этих ответов я бы думала о вариантах поддержки.

Увы, помощь без запроса может не только оказаться бесполезной, но и причинить вред. Приведу пример из практики. Однажды наш волонтер сопровождал студентов из психоневрологического интерната до учреждения. Обычно ребята возвращались сами, а в тот день маршрут изменился и был риск, что они не сориентируются. По дороге студенты начали жаловаться на плохое обращение в ПНИ. Волонтер оказался юристом и вместо интерната привел их в отделение полиции. Там ребята провели ночь и написали заявление.

Позже выяснилось, что студентов не обижали. Ребята, к сожалению, привыкли жаловаться — это их частый способ коммуникации. Волонтер не разобрался в ситуации и, желая помочь, навредил. В результате возник серьезный риск, что студентов вообще перестанут отпускать на занятия в «Большую Перемену», которые были для них жизненно важны. Понадобилось много времени и усилий, прежде чем ребята смогли вернуться к обучению.

Чтобы помощь была эффективной, она должна быть профессиональной и системной. Проще всего поддержать организацию, которая уже работает с этой проблемой и которой вы доверяете, — деньгами или волонтерством.

Я работаю в благотворительности и теме сиротства больше 13 лет. Фандрайзингом  ​начала заниматься не сразу — сначала долго изучала систему и ее проблемы.

Я понимаю ваш скепсис: до прихода в благотворительность я относилась к этому так же. По российскому законодательству  ​НКО, особенно благотворительные, должны соблюдать строгие правила распределения денег между административно-управленческой деятельностью и программами.

Оплата труда административного персонала должна составлять не более 20% всех расходов. Это значит, что минимум 80% собранных денег должно направляться на благотворительные программы, в том числе на оплату труда сотрудников, которые в них задействованы. На это мы и опираемся.

Мы партнеры крупных коммерческих компаний, нас поддерживают государственные гранты. Все эти организации тщательно изучают и проверяют фонды перед тем, как начать сотрудничество. Мы проходим аудит, нас поддерживают уважаемые представители бизнеса — попечители, которые видят, как расходуются деньги, и не стали бы помогать сомнительным проектам.

Мы сдаем отчеты в Минюст и выкладываем их на сайте. Там видно, на что идут все собранные деньги: на занятия и мероприятия для студентов фонда, работу с кураторами, психологическую поддержку, помощь в учебе детям с опытом сиротства, живущим в регионах.

А вот на вопрос «Зачем мне перечислять деньги в фонд, если я могу перечислить их на счет самого учреждения соцзащиты?» у меня ответа нет. Здесь каждый человек выбирает сам. Я вложила в это дело намного больше, чем деньги, — 13 лет своей жизни, — потому что увидела смысл, честность, порядочность, приверженность интересам детей. Во что вкладывать ваши ресурсы — решать только вам.