Как я 7 лет жила в Китае, Таиланде и Вьетнаме и почему вернулась в Россию

Я никогда не планировала уехать из России, все случилось само собой, и я этому рада.

За семь лет в Азии я сменила три страны: с 2018 по 2021 жила в Китае, следующие три года — в Таиланде, еще один — во Вьетнаме. Везде работала учителем английского языка, брала подработки преподавателем русского как иностранного и, самое необычное, «торговала белым лицом» в Китае.

Каждая страна подарила мне то, что невозможно купить за деньги: живые эмоции, жизненный опыт и классных друзей, которых я встретила за время эмиграции. Я всегда буду с теплотой и любовью вспоминать семь лет в Азии, но последние годы жизни за границей привели меня к решению вернуться на родину, чему я очень рада. В статье расскажу, как оказалась в Китае, почему переезжала в другие страны и как вижу жизнь в России после возвращения домой.

Весной 2018 года я жила в Москве, куда годом раньше перебралась из провинциального Саранска. Учителем там не работала, поскольку не было желания идти в сферу образования, как минимум в России. Вместо этого я искала себя и подрабатывала везде, где могла, — в основном на промоакциях в клубах рекламировала сигареты и алкоголь. Такая занятость не доставляла особого удовольствия, большого заработка тоже не было. Параллельно я училась в магистратуре на отделении журналистики в родном городе — числилась очно, но благодаря высокой продуктивности, ответственности и личным договоренностям присылала работы по электронной почте.

Помню день, который разделил мою жизнь на до и после, будто это было вчера. Лежу в комнате, на улице душно, окна открыты, и я листаю ленту «Инстаграма»*. В контекстной рекламе мне попадается предложение о работе учителем в детском саду в Китае. Тогда я удивилась, ведь ничего подобного я в интернете не искала, чтобы это вышло в предложках. Но реклама меня заинтересовала.

Тогда мне было 22 года, но, как и сейчас, одним из мотивов к движению вперед были деньги. Конечно, я всегда понимала, что когда-то придется выйти из зоны комфорта, чтобы добиться поставленных целей, но не думала, что судьба закрутится таким образом. За пару месяцев я списалась с парнем, который сам преподавал в Китае и попутно заманивал туда ребят из стран СНГ. Он получал деньги от китайских агентов за каждую привлеченную душу, поэтому за помощь в поиске работы я не платила.

В 2026 году развелось много агентств, которые за 50 000—70 000 ₽ помогают найти «хорошее место». Зная всю кухню изнутри, скажу сразу: агентства делают все то же самое, что можно сделать самостоятельно, но при этом уверяют соискателя, что деревня в любом уголке Азии — лучшее, что есть сейчас.

После переписки с тем парнем я прошла пару собеседований на моем тогда еще не очень хорошем английском на уровне В1. Записывала видео с презентацией о себе, созванивалась с агентом и работодателем и рассказывала о своем опыте и мотивации. В итоге меня взяли на работу в город Суйчжун на северо-востоке Китая и предложили зарплату 12 000 ¥⁣ (133 800 ₽)  . Также мне предоставляли квартиру и трехразовое питание, поэтому я могла откладывать большую часть зарплаты.

Тем же летом 2018 года работодатель сделал мне визу, и 1 августа я полетела в Пекин. Билет покупала сама, он стоил 25 000 ₽. Тогда у меня была жуткая боязнь перелетов, поскольку до этого никогда не летала на самолете и за границу не ездила. Рейс в Поднебесную был первым в моей жизни. Помню, в аэропорту меня настойчиво посещали мысли развернуться и никуда не лететь, но все же я переборола себя и села в самолет. А через восемь часов в аэропорту столицы меня встретил агент и, как это принято в стране, повез в настоящий китайский ресторан. Забавно, что официант сразу принес мне ложку. Она оказалась кстати: палочками я тогда еще не умела пользоваться.

Первая поездка по Пекину продлилась всего пару часов, но была настолько яркой, что я помню ее, словно это было вчера. Едем мы по прекрасному городу, и кажется, что я в далеком будущем — все думала, что машины вот-вот полетят. Огромные небоскребы, электробайки, разноцветные велосипеды, люди в одежде оверсайз с яркими принтами и иероглифами, и все говорят на незнакомом языке — я вижу это впервые. В машине мне предложили местные бутилированные чаи на выбор — помню, как обалдела от разнообразия вкусов: с какими-то травами, корнями растений. Это в 2026 году 7-Eleven и другие азиатские магазины давно не удивляют, но тогда все было в диковинку.

В тот же день меня отвезли на железнодорожный вокзал и я отправилась в пункт назначения. Билет до Суйчжуна оплатила компания, он стоил 200 ¥⁣ (2 230 ₽). Так как поезд был скоростной, я провела в пути два часа, хотя расстояние было 366 км. Обычные поезда проходят его часа за четыре, не меньше.

Правда, с квартирой меня знатно надурили: по приезде в Суйчжун хотели запихнуть в китайскую общагу, где уже жили местные девушки, которые работали в детском саду. Изначальные условия гласили, что учителю предоставляют отдельную квартиру или студию, но, как правило, китайцы любят «забывать» о договоренностях. Помню, каким стрессом это было для меня — приехать в чужую страну и вместо комфортных условий увидеть обшарпанную общагу. Я созвонилась с русскоязычным агентом, поплакала в трубку, он меня успокоил и на удивление разрулил ситуацию.

Сначала меня на пару дней заселили в отель и за это время искали варианты. Несмотря на подвешенное состояние с квартирой, я вышла на работу на следующий день. Видимо, кроме общаги у них не было никаких заготовок и они надеялись, что я смирюсь с меньшими условиями. Через несколько дней от безысходности я согласилась жить на крыше, прямо как Карлсон. Меня заселили в новостройку без лифта, на крыше которой обустроили небольшие студии, чтобы максимально срубить денег на недвижимости.

Из плюсов: у меня была личная просторная терраса, а в студии — новый ремонт. Из минусов: в квартире не было ни постельного белья, ни техники, ни кухонных принадлежностей, а самое главное, отопления и кондиционера. Летом еще ладно — я открывала окно и дверь на террасу. Зато зимой спала в куртке, так как дверь между улицей и комнатой оказалась чуть ли не картонной, центрального отопления не было, а за окном морозило аж до −13 °C. При этом мысли вернуться домой не возникали: я хотела добиться своей цели и поработать учителем за границей.

Позже мне предоставили одеяло с подогревом и тепловентилятор, но он грел воздух в паре метров вокруг себя. Я ставила его возле кровати, остальная же часть студии оставалась холодной. Самым большим испытанием было принятие душа: в ванной комнате было окно и в отсутствие отопления я мылась при уличной температуре. Впоследствии я даже не пыталась выторговать лучшие условия, так как решила, что надолго тут не задержусь. Жизнь в Суйчжуне я расценила как отличный опыт, который помог мне присмотреться к стране и понять, как наладить здесь свою жизнь.

На первую работу в Китае меня отправили в провинцию с численностью населения 550 тысяч человек. По местным меркам это глушь. Хотя сейчас я отзываюсь о Суйчжуне с теплотой, тогда жизнь там казалась настоящей пыткой. Из иностранцев в городе была только я. Вокруг — ни одной англоговорящей души. Следовательно, все внимание местного населения было приковано к каждому моему шагу.

Отчетливо помню первые дни и впечатления о том месте. В плане работы мне повезло: я действительно преподавала в детском саду, а не была продана в рабство на завод, чтобы выкручивать свиньям хвостики, как предрекал мне дядя. Работа мне очень нравилась. До этого я с 2012 года работала вожатой и знала, как общаться с маленькими людьми, даже если делать это не на родном языке.

Еще у меня был отзывчивый и душевный начальник — мистер Гао. Такой цзин ли (jīng lǐ — «управляющий») — невиданная редкость в Поднебесной. Обычно китайские менеджеры не проявляют искренней заинтересованности в том, как чувствуют себя работники в компании. Мой последующий личный опыт и опыт друзей — тому подтверждение.

Иногда я ощущала себя Золушкой, где Гао был моей крестной феей. Я точно знала, что могу обратиться к нему с любым вопросом. На второй неделе пребывания я попала под первый в жизни тропический ливень, который похоронил мой пятый Айфон. Зареванная, я пришла к «фее» в кабинет, он взял мой девайс и побежал в ливень в мастерскую к приятелю. Айфон спасти не удалось, он стал кирпичиком, но Гао отдал мне какой-то рабочий телефон на Андроиде. С тем аппаратом я проходила три месяца.

Еще однажды мне в ухо залетела муха. Я не знала, что делать в такой ситуации, поэтому сразу начала звонить и писать Гао. Самостоятельно вытрясти ее не получалось. Мне оперативно прислали китайскую помощницу, которая отвела меня в больницу. Также Гао чинил мой ноутбук, но это, наверное, самое малое, что он для меня сделал.

К сожалению, была одна серьезная проблема, с которой никто не мог помочь, — излишнее внимание к моей персоне. Десять лет назад иностранцы в Китае и так считались притягательными субъектами, а я к тому же жила в маленьком городе, поэтому молва обо мне обошла все местные каналы в национальном мессенджере WeChat.

Однажды ко мне применили удушающий захват сзади, но оказалось, что одна китаянка так сильно хотела со мной сфотографироваться, что не рассчитала силы, когда подбежала приобнять со спины.

Меня снимали исподтишка везде: в магазинах, кафе, на улицах. Видео со мной присылали друг другу и публиковали в местных каналах, будто запечатлели йети или какую-то неведомую зверушку. Об этом я узнала случайно: мои коллеги на работе «обрадовали» меня тем, что я стала местной знаменитостью, и показали пару видео со мной в местных чатах. Ну и конечно, сами они тоже любили похвастаться, что единственный лаовай  ​на деревне работает у них. Я чувствовала себя максимально подавлено. Мне не хотелось лишний раз выходить из дома, чтобы не привлекать внимание.

Еще на эмоциональном состоянии сказывалась тоска по родине и отсутствие хоть какого-то приятельского общения. В общем, первые полгода в Китае были самыми тяжелыми. Вдобавок кроме ненужной популярности, тотального одиночества и неприспособленности студии на крыше к холодам меня настигла другая беда. Через пару месяцев обильного поглощения вкусной, но жирной китайской уличной еды у меня разболелся желудок. Я вылечила его за две недели, но, кажется, это была последняя капля. К концу 2018 года исполнилось ровно полгода, как я жила в Китае. Я понимала, что больше не могу жить в таком месте, и попросила агента перевести меня в город покрупнее.

Агент устроил мне интервью с работодателем в городе покрупнее, этапы интервью были такими же: видеопрезентация и созвон. Моим вторым городом стал Кайфын — второй по численности населения в провинции Хэнань, который в древности восемь раз был столицей Поднебесной. В 2020 году там жило 4,8 млн человек — почти в девять раз больше, чем в Суйчжуне.

Работа там не сложилась, да и условия были не такими роскошными: супом с лепешками не кормили, а это дополнительные траты на еду. Вдобавок зарплата была меньше, чем в Суйчжуне, — 11 000 ¥⁣ (122 650 ₽). А спустя пару месяцев вместо меня нашли местного студента из Пакистана, который согласился еще на более низкую зарплату. Русскоязычному агенту при этом ничего не заплатили за мою душу, поэтому он обиделся и заблокировал меня в мессенджерах.

Но я все равно считаю, что мне невероятно повезло оказаться в Кайфыне. Это необычайной красоты город, центр которого сохранил свой первозданный вид: сотни небольших парков, старинные здания и богатое архитектурное наследие. А вечерами я наблюдала настоящее чудо, которое творила подсветка, — город словно оживал и пританцовывал в переливающихся огоньках. Подальше от центра начинались классические небоскребы, огромные торговые центры и типичный киберпанк Китая. От этого я тоже была в восторге.

Еще мне повезло с квартирой: ее предоставили сразу, без права выбора другого варианта, но я в нее влюбилась. В моих апартаментах была большая гостиная с выходом на просторную лоджию, отдельная спальня и кухня, батареи в каждой комнате и на удивление просторная ванная. В социальном плане тоже было легче: иностранцев в Кайфыне хватало и китайцы не так бурно на них реагировали. Еще я познакомилась с местными экспатами. Они показали, где закупаться продуктами и куда сходить вечером. Мы нашли местный пляж в черте города, много катались на велосипедах и потихоньку изучали жизнь Кайфына.

Когда работодатель нашел мне замену, сообщил, что на выселение из квартиры и поиски новой работы у меня есть месяц. Тогда я спросила у знакомых ребят-экспатов из местного канала в WeChat «Паблик ЧЧ» о возможных вакансиях. На сообщение откликнулась девушка из Беларуси и свела меня с сетью тренинговых центров, куда требовались учителя английского. Условия были такие же, как в Кайфыне, но я все равно согласилась, потому что других вариантов пока не было, а куковать на диване у знакомых без работы выглядело слабой перспективой. Так в ноябре 2019 года, накануне пандемии, я оказалась в соседнем городе Чжэнчжоу — мегаполисе с населением 12,6 млн человек.

В Чжэнчжоу я прожила почти два года, работала в детских садиках и тренинговых центрах. Хоть я и была привязана к конкретному работодателю, со временем моя сеть знакомств разрослась настолько, что я стала с легкостью находить выгодные подработки.

В те времена я тратила на жизнь в Китае 3 000⁠—⁠10 000 ¥⁣ (33 450⁠—⁠111 500 ₽) в зависимости от уровня доходов. Несмотря на масштабы страны, жизнь в ней относительно недорогая — при необходимости можно сократить расходы до минимума. Например, культ уличной еды делает питание доступным. Пообедать в уличных кафе обычно стоило 10⁠—⁠15 ¥⁣ (112⁠—⁠167 ₽), а закупиться базовыми продуктами — 80⁠—⁠150 ¥⁣ (892⁠—⁠1 673 ₽). На проезд хватало 150⁠—⁠200 ¥⁣ (16 739⁠—⁠2 230 ₽) в месяц.

До пандемии коронавируса местные приветливо относились к иностранцам, но взаимодействие было комфортным — не в режиме сталкинга, как в Суйчжуне. Еще в Чжэнчжоу я познакомилась с русскоговорящими ребятами, с которыми до сих продолжаю теплое общение. Некоторые из них работают учителями русского языка, кто-то преподает английский.

Одним из знаковых моментов 2019—2020 годов стала пандемия коронавируса. Помню, в декабре 2019 года, перед моим днем рождения, позвонила мама и спросила, что мне известно о вирусе, который обнаружили в соседней провинции Хубэй и ее столице Ухане. Тогда китайцы, да и я сама, думали, что это типичное зимнее ОРВИ и ничего особенного из этого не выйдет.

Во время празднования китайского Нового года, который отмечался в 20-х числах января, началась эпидемия. Я никогда не думала, что увижу сцены из фильма про апокалипсис в реальной жизни. Все было как в кино: пустые улицы городов, выход за территорию только по пропускам, люди в спецкостюмах на улицах, проверка температуры при входе в торговые центры, метро, на территорию жилых комплексов и даже в автобус и такси. Рестораны и многие магазины закрыли, белые палатки с медперсоналом стояли практически на каждом шагу.

Заболеть в Китае в то время, даже с температурой +37 °C, означало попасть во временный пункт размещения, где с тебя глаз не спустят. Так, однажды я простудилась и почувствовала себя нехорошо. Ребята, с которыми я собралась на прогулку, экстренно сбивали мне температуру всеми возможными способами, чтобы пройти проверку у охранников нашего комьюнити.

Из негативных моментов: китайцы верили, что вирус принесли лаоваи. Кажется, они были не в курсе, что пандемия началась на территории их страны. Так что, увидев меня на улице, местные демонстративно переходили на противоположную сторону, только бы не соприкасаться с «источником заразы». Полная противоположность тому, что творилось со мной в первые полгода в Суйчжуне.

Еще, когда я куда-то летела или ехала на поезде, меня часто сопровождал конвой полицейских, будто я особо опасный преступник. Они подходили ко мне, завидев в аэропорту, как и многих иностранцев. Затем устраивали допросы, уточняли, когда прилетела в Китай и все в этом духе. Хотели удостовериться, что я не прилетела в страну на днях и не привезла ковид в рюкзаке.

Я читала много историй в разных группах WeChat о том, как иностранцев не пускали внутрь заведения или устраивали показательную «казнь» в китайском стиле: выставляли лаоваев за дверь, вывешивали таблички «Иностранцам вход запрещен» и публично выясняли отношения с теми приезжими, кто посмел снять маску в «Старбаксе» и спокойно попить кофе.

Несмотря на откровенные страсти и неприязнь местных к иностранцам, время пандемии стало для меня плодотворным. Из-за тотального локдауна многие иностранные учителя не смогли вернуться в страну, например, после отпуска или поездки домой, чтобы навестить близких. Я тоже планировала отпуск в апреле, но уже с середины марта оказалась заперта в Китае.

Для тех, кто остался поневоле, появилось больше предложений по работе и вырос ценник за час преподавания. Многим иностранным учителям ковид принес приличные заработки, в том числе мне. До пандемии, да и сейчас, в 2026 году, стоимость часа — в среднем 200⁠—⁠250 ¥⁣ (2 230⁠—⁠2 788 ₽). В пандемию можно было смело просить от 300 ¥⁣ (3 345 ₽) и до скольких позволит совесть. Я брала 350 ¥⁣ (3 903 ₽) в час.

В том же году я пробовала жить в других городах Китая. В июле 2020 года ездила в Шанхай, где нашла работу, но она не понравилась в первые же дни. Меня просили объяснять на английском химию и физику, и я честно сказала работодателю, что не смогу готовиться ночами к урокам и разбираться в том, в чем не сильна. Мы расстались на позитивной ноте, и я вернулась в Чжэнчжоу. Еще временами я брала перерыв от работы и ездила пожить в Шэньчжэнь — там останавливалась на неделю у друзей и просто наслаждалась городом.

В начале 2021 года, уже под конец пребывания в стране, я перебралась в Пекин. Там устроилась в компанию, которая специализировалась на обучении английскому нестандартным методом — через чтение книг и разбор произведений. Но из-за проблем с документами я уволилась и улетела из страны в конце лета 2021 года.

Из-за локдауна у многих экспатов начались проблемы с визами. До пандемии было несложно продлить документы или перейти из одной компании в другую и с ее помощью переоформить рабочую визу. А если новой работы еще не было, на время поиска в миграционной службе часто давали временную визу на один-два месяца для краткосрочного пребывания. Потом работодатель без проблем переоформлял ее на очередную рабочую. Для этого даже не требовалось покидать страну.

Во время пандемии начался настоящий хаос и оформить рабочие визы стало сложно: документы могли не принимать месяцами. Тем, кто хотел остаться в стране, выдавали временные визы, да еще и не в каждой провинции. Из-за этого приходилось тратить много времени, денег и сил, чтобы прилететь из одного города в другой, зарегистрироваться по месту пребывания, продлить визу и повторить этот же процесс, когда через один-два месяца истечет срок действия документа. В Шэньчжэне продлить визу было легче всего, и обычно я ездила за ней туда.

Поездки за визами были накладными. На временную регистрацию, которая нужна для посещения миграционной службы, уходило не меньше 1 400 ¥⁣ (15 610 ₽). Ее делали в отеле или покупали у других экспатов, которые прописывали понаехавших к себе в квартиры. Столько же стоили билеты до Шэньчжэня и обратно. В итоге стоимость каждого продления доходила до 2 800⁠—⁠3 000 ¥⁣ (31 220⁠—⁠33 450 ₽).

Иногда миграционные службы разворачивали на месте. Тогда в срочном порядке приходилось искать другой офис, где таких проблем нет, покупать билеты с вылетом в тот же день и мчаться в город, где продлят визу. Это был явный знак, что иностранцам без действующей рабочей визы пора покидать страну. Но были иностранцы, в том числе я, кто продолжал барахтаться в этом омуте и цепляться за возможность пожить в Китае.

Вероятно, это можно назвать стокгольмским синдромом: ситуация с визами полностью выматывает, но ты прикипел к вечному хаосу и уже не знаешь, как без него жить. Из-за десятка продлений временного пребывания миграционная служба уже недоверчиво смотрела на мой паспорт. Так что, когда оформить рабочую визу все-таки стало возможно, мне в ней отказали и попросили покинуть Китай. Я решила не рисковать и не пытаться в очередной раз продлить временную визу. Вместо этого начала искать работу в новой стране.

Кроме работы учителем в Китае было много интересных однодневных подработок, которые я и мои друзья частенько брали. Обычно за них платили 200⁠—⁠700 ¥⁣ (2 230⁠—⁠7 805 ₽) в час. Стоимость учительского часа была похожей — от 200 ¥⁣ (2 230 ₽) максимум до 500 ¥⁣ (5 575 ₽).

Один из распространенных вариантов — поработать «белым» специалистом или сыграть такого, сфотографироваться для местных брендов или сходить в клуб с группой иностранцев. Экспаты обобщенно называют это monkey job — то есть побыть «белой обезьяной» для привлечения внимания к локальному бизнесу.

Есть и более серьезные вакансии для подработки: переводчик со знанием китайского и английского языков, аудиторы на различные заводы и предприятия, недавно появилась профессия байера. Да и в целом в сфере логистики много вариантов, но для этого требуется уверенное владение китайским языком.

200—700 ¥⁣

платят иностранцам за час подработки

Я же чаще всего работала «белым человеком» в одном из шанхайских клубов. Нас набирали через группу в WeChat, кастинг был несложный: выслать фото в полный рост и написать параметры. У многих экспатов на такой случай есть готовые модельные карточки. Когда набирали группу из русскоговорящих парней и девушек славянской внешности, нас встречали возле клуба и расставляли по местам. Задача была общаться друг с другом, есть и пить со стола для иностранцев и выходить на танцпол зажигать, чтобы местные меньше стеснялись. Это было сложно делать под специфическую китайскую клубную музыку, но, честно признаюсь, это были одни из самых легких денег в моей жизни.

Кроме приличного заработка и уймы возможностей заработать дополнительно самым главным плюсом жизни в Китае для меня стали мои друзья, с которыми мы прошли огонь и воду, миграционные службы и непростой период пандемии.

Хотя в Китае было много негативных моментов — от нелегкой адаптации до проблем с рабочей визой, — с переезда в Поднебесную началась моя взрослая жизнь и становление меня как независимой личности, которая справляется со всеми проблемами самостоятельно. Поэтому в итоге я все равно благодарна стране и людям, которых я встретила там, за честный и местами болезненный опыт.

После откровенно тяжелого года в Китае и задетого самолюбия, что меня попросили выехать из страны во время пандемии, я решила отправиться, как мне тогда казалось, в страну, где словлю дзен, — в Таиланд. Так как я уже была избалована жизнью в мегаполисе, на меньшее соглашаться не желала и нашла работу в школе в Бангкоке — устроилась учителем английского языка как иностранного. В столицу Таиланда перебралась в разгар очередной волны коронавируса — в ноябре 2021 года.

Поиск работы больше не составлял труда. Я действовала спокойно и хладнокровно: на корню отметала варианты, которые хоть как-то мне не нравились. Например, вакансии в глуши, в тайских деревнях. Предложения смотрела на «Фейсбуке»*, там тысячи групп по запросу Teaching jobs in Thailand. Если что-то нравилось, отправляла резюме и проходила собеседования по видео.

Через полтора месяца я нашла работу на пару часов в день с лояльным руководством и зарплатой 41 000 THB⁣ (101 608 ₽), что выше среднего среди учителей — не носителей английского языка в Бангкоке. Обычно зарплата для неанглоговорящих учителей — от 30 000 THB⁣ (74 400 ₽).

Еще работодатель помог мне оформить разрешение на работу и визу. Для этого я прислала такой список документов:

1. Скан загранпаспорта.
2. Диплом о высшем образовании с переводом на английский язык и консульской легализацией. Последнюю я делала уже в Бангкоке — поставила в российском посольстве печать, что диплом настоящий, а затем отнесла его в МИД Таиланда.
3. Справка о несудимости с переводом на английский язык.
4. Справка о медосмотре.
5. Результаты TOEIC — экзамена на владение английским языком с проходным баллом не менее 800 для не носителей.

На сбор документов ушло полтора месяца, затем еще два месяца я ждала визу и рабочее разрешение. В это время находилась в стране по туристической визе, которую заранее оформила в Москве по доверенности. Я решила, что лучше отдать 20 000 ₽ в России, но жить в Таиланде спокойно и не визаранить. На мое удивление мне хватило времени и рабочее разрешение было готово до окончания действия турвизы. Дополнительно я потратилась на сдачу экзамена TOEIC — 2 000 THB⁣ (4 960 ₽) — и столько же заплатила за услуги МИД Таиланда.

Хотя мне предложили неплохую зарплату, жилье, как в Китае, не предоставили, поэтому я оплачивала его сама и тратила на аренду 6 500 THB⁣ (16 120 ₽) в месяц. Еще в среднем 1 500 THB⁣ (3 720 ₽) уходило на коммунальные платежи. Подробнее о том, как я искала и снимала жилье, рассказала в статье Т⁠—⁠Ж «Как жить в квартире в Таиланде».

Питание в школе, где я работала, тоже было за свой счет — 20 THB⁣ (50 ₽) за порцию супа или риса с мясом или овощами. Первое время мне нравилось, но уже через полгода я не могла смотреть на еду, которую готовили на работе, да и до сих пор не переношу тайскую кухню.

Оставшиеся два года я готовила дома или питалась в заведениях европейской кухни, еда в которых обходилась в разы дороже местной. Но я была бы не я, если бы не откладывала каждый месяц по 10 000 THB⁣ (24 800 ₽) на черный день — к счастью, он так и не наступил. Столько же тратила на питание. Еще 12 000 THB⁣ (29 760 ₽) уходило на развлечения, путешествия и шопинг.

Когда я переезжала в Таиланд, сразу решила, что большую часть времени в этой стране отдам путешествиям и развлечениям. Я настолько морально устала от трудностей в Китае, что моя цель на ближайшие два с половиной года была меньше работать и больше кайфовать. Забегая вперед, скажу, что так я и делала.

Мне безумно нравилось место работы и наш небольшой коллектив английского отдела школы: классный начальник мисс Ив, мои коллеги-филиппинцы и Мартин из Британии. Мы не были друзьями и не тусовались после работы, так как им всем далеко за пятьдесят, но я чувствовала, что ко мне относятся с должным уважением, несмотря на разницу в возрасте больше 20 лет.

Еще перед каждым семестром у каждого учителя уточняли предпочтения по расписанию. Например, я всегда говорила, что мне удобнее освободиться до 14:00, поэтому большая часть моих уроков приходилась на первую половину дня, а после 14:00 я уже плавала в бассейне в своем кондо. Еще мне было важно, что местное население не реагировало на иностранцев так бурно, как в Китае. Все-таки тайцам не привыкать к белым туристам.

Главным плюсом жизни в Таиланде считаю то, что за два с половиной года я изучила страну вдоль и поперек. Больше всего мне запомнились такие места:

• «Золотой треугольник» на севере Таиланда, в провинции Чианграй, где в одном месте, напоминающем треугольник, пересекаются границы сразу трех стран: Таиланда, Лаоса и Мьянмы;
• пещера Тхам Луанг, в которой во время сильного ливня в 2018 году застряли 13 человек — 12 мальчиков-футболистов и тренер. Они оказались в ловушке, так как пещеру быстро затопило и они не смогли вовремя выбраться. Чтобы высвободить их, в Таиланд для спасательной операции съехались лучшие дайверы со всего мира. Позже эти события легли в основу фильма «13 жизней»;
• самые известные города в стране: Паттайя, Чиангмай, Чианграй и древняя столица Таиланда Аюттхая;
• Пай — самый высокий город в горах на севере Таиланда с горячими источниками;
• заповедники «Кхао Лаем Йа-Му Ко Самет», Elephant Sanctuary Park, Erawan National Park и Khao Yai National Park;
• популярные и не очень острова: Пхукет, Панган, Пхи-Пхи, Ко Тао, Ко Ланг, Ко Там, Самет, остров Джеймс Бонда и мой самый любимый — Краби;
• «Дорога смерти» до водопада Сай Йок Ной в провинции Канчанабури. Она так называется, потому что при ее строительстве умерло много людей.

Сам Бангкок я тоже неплохо изучила. Этот город никогда не спит, поэтому развлечения найдутся в любое время суток, особенно если жить в центре. Я же жила на окраине столицы, и в частном секторе мне было скучно. Поэтому я всегда старалась выбираться в центр по выходным и иногда в будни вечером, чтобы поиграть в волейбол с местными и экспатами. Из любимых мест в Бангкоке выделю следующие:

• парк «Чатучак» — самый ближний ко мне и один из самых красивых;
• кафе Viva 8, где готовят самую вкусную паэлью, но туда стоит приходить до обеда, так как блюдо быстро разбирают. Кафе находится на одноименном маркете «Чатучак», который открыт только по выходным;
• парк «Бенчакити» в самом сердце столицы, в районе Асок;
• парк «Люмпини», который достоин звания одного из самых красивых парков в мире. Это огромная зеленая территория, которая окружена небоскребами, словно великанами. Именно там я встречала одни из самых волшебных закатов;
• несколько руф-топ-баров, которые покорили мое сердце вкусными коктейлями и потрясающими видами: Sky on 20, Brewski Rooftop, Octave Rooftop, Tichuca Rooftop bar и секретный бар в Чайна-тауне;
• мишленовские заведения на улице Яоварат, где можно попробовать в меру острый супчик и пережаренные пышки с кремовым соусом из пандана. За них местные заведения и наградили высокой оценкой, но, к сожалению, их названий я уже не помню.

До переезда жизнь в Таиланде представлялась мне идеальной: лето круглый год, экзотические фрукты по цене бутылки воды, бюджетные путешествия, тысячи красивейших мест и работа, которая занимала всего пару часов в день до обеда. Но со временем обнаружились минусы, которые стали значительно перевешивать плюсы.

Главным образом, я страдала от жаркого и душного климата, который сделал мою жизнь в стране испытанием. Постоянная жара не позволяла гулять часто и долго, так что количество моих шагов, которое в России и Китае достигало 7 000—8 000 в день, в Таиланде снизилось до 1 500—2 000. Из-за этого ухудшилось мое эмоциональное состояние. Еще расстраивало отсутствие смены сезонов и постоянное солнце. От него часто болела голова и было трудно дышать из-за духоты. Вдобавок за год до отъезда я неустанно боролась с отеками, которые возникали на фоне жары +40 °C и повышенной влажности воздуха.

Спустя два с половиной года путешествий, вечного лета и, по сути, неплохих условий я осознала, что это не то место, где я хочу быть. Меня стало все бесить: работа в школе, постоянная жара, которая не давала наслаждаться жизнью, проблемы со здоровьем. Я решила переехать в другую популярную среди русскоязычных экспатов страну — Вьетнам. Точнее, в ее столицу Ханой, куда ездила в отпуск и сразу влюбилась.

Я думала, что жизнь на севере страны освежит меня, но, оглядываясь назад, понимаю, что надо было ставить точку в этой истории и возвращаться в Россию. Ведь к тому моменту я почти шесть лет была за границей и скучала по дому. Но тогда я это не понимала и думала, что лучшее решение проблемы — уехать жить в другую страну, а не вернуться на родину.

Про Вьетнам и стоимости жизни в столице я рассказывала в статьях Т⁠—⁠Ж о плюсах страны и ее минусах. Но ни разу не говорила о том, что этот опыт стал для меня поворотным и привел к решению покинуть Азию. За год жизни и работы учителем английского в Ханое я четко поняла две вещи: меня раздражает регион и я больше не люблю свою работу — за шесть лет выгорела и больше не видела смысла в преподавании.

В Китае и Таиланде мне было интересно пожить в новом месте, изучать новые страны и культуры, путешествовать и знакомиться с людьми. Здесь же все было наоборот: меня не удивляло то, что я видела на улицах, хотя у Вьетнама и было много отличий.

При этом Ханой поначалу влюблял в себя. Особенно по вечерам, когда на улицах зажигали гирлянды, каждое заведение загоралось ярким неоновым и мягким светом и создавалось ощущение приближающегося праздника. Но в первую же неделю у меня начался атопический дерматит. Как сказал доктор, это аллергия на страну, а точнее на загрязнение и микрочастицы в воздухе. Тогда на приеме я сразу поняла, что этот год — последний в Азии, и не только из-за дерматита. Я больше не видела себя в этой среде и не понимала, ради чего оставаться: работа, новая страна и культура больше не приносили прежнего удовольствия.

Помню, что в первый день в школе, за две минуты до урока я позвонила подруге в Китай и начала плакать в трубку, что не понимаю, зачем приехала работать учителем. Я чувствовала, что переступаю через себя и совсем не хочу преподавать. Понимала, что буду насильно заставлять себя ходить на нелюбимую работу.

Единственной мотивацией оставаться была ипотека в России и обязательство выплатить ее как можно скорее, поэтому я загрузила себя работой по максимуму.

В начале семестра, с октября по декабрь, работала одновременно в трех учреждениях в день: в университете, где пары начинались с 07:10, после обеда — в школе, а после школы и до 21:00 — в тренинговом центре. Я приезжала домой без сил с единственным желанием поскорее забыть этот день и уснуть.

В таком режиме я жила весь учебный год. Когда семестр в университете закончился, я заменила его утренними подработками и стала брать дополнительные часы в выходные. Так я уверенно шла к своей цели — закрыть ипотеку и уехать из Азии навсегда. Окончательное решение приняла уже спустя полгода, в новогодние каникулы, и оставшееся время жила в ожидании заветной даты вылета. Получилось символично: я покинула Россию 1 августа 2018 года, а вернулась 1 августа 2025.

За год в Ханое я все же успела насладиться недорогой и вкусной вьетнамской кухней, интересными музеями, хорошим массажем, дешевыми перелетами внутри страны и в соседние. Например, когда ко мне в гости приезжала мама, мы летали из Ханоя в Дананг и обратно. Еще я одна летала в Малайзию, в Куала-Лумпур. Хотя у меня было много работы, я не сидела отшельником и познакомилась с замечательными русскоговорящими ребятами. До сих пор поддерживаю с ними теплые отношения. Я старалась брать от вьетнамской жизни все, поскольку знала, что больше сюда не вернусь. Да и в Азию в целом приеду не скоро.

Когда я купила заветный билет в один конец из Ханоя в Москву, была на седьмом небе от счастья. Перед вылетом не могла нарадоваться, что наконец увижу любимую собаку, маму, друзей и погуляю в парке возле дома. Причем действительно нагуляюсь: ногами, долго, без байков на тротуаре и усталости от жары, одна или с друзьями, но, главное, в тишине, в лесу рядом с домом.

Помимо предстоящего спокойного отдыха дома, о котором я думала каждый день, между делом рефлексировала о хаотичной жизни в Азии. Мне казалось, что все, что было, происходило не со мной или я больше не придавала значения этому опыту. Сожаления и разочарования тоже не было — я просто чувствовала окрыленность от того, что наконец окажусь дома.

За год жизни в Ханое у меня накопилось три чемодана вещей общим весом 50 кг. Но я летела Vietnam Airlines, а они даже для эконома включают в стоимость билета два места багажа по 23 кг каждый. Третий чемодан я взяла в ручную кладь, так что с перевозкой проблем не возникло. Помню, в аэропорту я смотрела на пейзаж за окном, а там виднелись горы Там Дао. Я думала о том, что больше никогда их не увижу, и почему-то мне было так радостно от этой мысли.

Я родом из небольшого города Саранска, поэтому по прилете в Москву мне предстояло добраться домой на поезде. С расписанием повезло: самолет приземлился в 16:00, а поезд отправлялся в 21:00, поэтому я смогла уехать в тот же день. Путь до Саранска занял восемь часов, так что за ночь я выспалась и отдохнула после смены часовых поясов. В Москве с чемоданами мне помог друг, который встретил меня в аэропорту и проводил на поезд, а на вокзале Саранска уже ждала мама.

По приезде домой все было как в тумане. Я не понимала, за что первым делом браться. В итоге за пару часов разложила вещи по местам, а потом просто села на кухне и слушала тишину. В тот момент ко мне медленно, но ясно приходили мысли, что я на родине и что большое приключение длиной семь лет закончилось. Внезапно накатили слезы, но не потому, что я покинула Азию, — было страшно оттого, что будет дальше.

У меня не было четкого плана, что делать, так что эмоции взяли верх. Я чувствовала себя потерянно и понимала, что придется начинать жизнь заново: искать работу, выбирать спортзал и секцию по волейболу. В череде новых локаций будут и новые знакомства, которые с годами даются мне все тяжелее. Утешало только то, что все это было знакомо, ведь при каждом переезде я проходила те же этапы, что предстояло пройти дома.

Первые недели после возвращения я не хотела ни с кем видеться, поэтому друзьям и родственникам давала знать о себе постепенно. На улицу выходила рано утром или поздно вечером, чтобы было меньше народу вокруг. Даже на занятия по волейболу и в тренажерный зал пошла только спустя месяц, а первые четыре месяца никуда дальше своего района не ездила. Думаю, такое состояние отстраненности помогло мне самостоятельно адаптироваться к теперь уже новым для меня порядкам. Еще хотелось провести побольше времени наедине с собой, прежде чем снова выходить на контакт с обществом. Вдобавок музыка и долгие прогулки всегда помогали мне справиться со стрессом.

Я обещала дать себе время отдохнуть и полентяйничать, но не сдержалась и через неделю приступила к осуществлению своей давней мечты — стать профессиональным журналистом и писателем, проявлять себя и общаться с большой аудиторией через текст. Для этого я прошла обучение у редактора и освежила навыки, ведь по первому образованию я журналист-филолог.

Потихоньку жизнь начала входить в русло: я устроилась работать журналистом-аналитиком в финансовый сервис, начала писать для разных изданий, в том числе для Т⁠—⁠Ж, брать проекты по копирайтингу и уверенно идти к цели. Несмотря на загруженный график с работой по вечерам и выходным, я безмерно счастлива от такого расклада. Когда я работала в школе в Ханое, у меня в классе было 40 шумных детей. Тогда моей мечтой было спокойно работать из дома, сидя на мягкой кровати.

Несмотря на сложный, порой опасный, но интересный путь экспата в трех странах Азии, я никогда не перестану благодарить себя за слегка безрассудное решение поехать неизвестно куда с билетом в один конец работать учителем, которое приняла в 2018 году. Наверное, если бы не та реклама и ветер в моей голове, такого поворота судьбы я бы точно не смогла представить.

Уже полгода я нахожусь в конфетно-букетном периоде с родной страной и, честно скажу, почти не вижу в ней минусов. Редактор этой статьи попросила меня помимо плюсов рассказать для объективности хоть о каких-нибудь недостатках России, которые я вижу после возвращения. Я смогла отметить только три вещи:

❌ Уровень моего английского просел по ощущениям с С2 до С1 — для меня, как для преподавателя, это серьезно. Хотя я ежедневно поглощаю фильмы, сериалы и музыку на английском, отсутствие языковой практики дает о себе знать.

❌ Во Вьетнаме еженедельный массаж стал для меня обыденностью. Стоимость там начиналась от 100 000 VND⁣ (308 ₽), а в России — от 1 600 ₽ за сеанс. Разница в цене очевидна. Но, несмотря на завышенный ценник, все же я задушила свою жабу и подарила себе на Новый год абонемент на пять посещений за 5 800 ₽, или 1 160 ₽ за 40 минут массажа. Итого за полгода у меня было всего 200 минут массажа.

❌ В эмиграции я познакомилась с замечательными людьми и очень по ним скучаю. Мы устраивали вечеринки до 06:00, встречали рассветы, ночевали в палатке на берегу моря в Жичжао, встречали новый, 2023 год на тайском острове Ко Тао, гоняли на скутерах и байках, взбирались на горы, отмечали Новый год с холодцом и оливье, смеялись до упаду, выбивали зарплату у нечестных боссов, наблюдали за тайфунами с крыши дома, перепевали китайцев в караоке, отмечали дни рождения друг друга в эмиграции и просто классно проводили время. Я скучаю по тем моментам и никогда их не забуду. Они останутся в моей памяти надолго.

В остальном я вижу у жизни в России сплошные плюсы.

✅ Погода. Когда всю жизнь живешь на родине, не особо замечаешь прекрасное вокруг себя. Кого-то, как меня в свое время, могут манить другие культуры и экзотические страны с белыми пляжами и кристальным морем. Жизнь кочевника с бесконечными путешествиями может показаться романтичной и полной приключений. Так оно и есть на самом деле, но в эмиграции ты начинаешь смотреть на родину другими глазами и подмечать то, что всегда воспринималось как должное.

Я никогда не ценила четыре сезона, которые есть в России. А оказывается, это такое дикое наслаждение — видеть, как листочки из зеленых превращаются в золотые, а потом опадают, создавая золотой ковер. После чего земли коснется первый снег, подарит надежду на скорый Новый год и снова растает. А еще через месяц за окном будет белым бело, на улицах городов развесят гирлянды, появится новогоднее настроение и ощущение самого главного праздника в году.

В эмиграции в Азии я уже и забыла, что погода может быть +5…10 °C и даже опуститься до −20 °C. Это такое счастье — вдыхать свежий и чистый воздух, которого нет в большинстве городов Азии. Наконец я могу надеть теплые зимние вещи, которыми не пользовалась несколько лет, сходить на горку зимой и, как в детстве, накататься до сосулек на волосах.

✅ Теплый гардероб. Наконец я могу надеть теплые вещи, о которых забыла на семь лет. Мне надоели платья и футболки, я больше не хочу жить в вечном лете, и мне оно даже неприятно. Мне нравятся зима и осень, и я наслаждаюсь ими после переезда на родину.

✅ Спорт. Я начала активно заниматься спортом и уже возвращаюсь в форму. В Азии из-за жары я мало двигалась, редко ходила в тренажерку и питалась не самой низкокалорийной пищей. Как следствие, я сильно набрала и теперь активно работаю над тем, чтобы сбросить вес.

✅ Долгие прогулки. Я прихожу в восторг от мысли, что могу гулять здесь каждый день. Сейчас у меня стабильно 7 000—15 000 шагов в день. Я хожу как ненормальная кругами по району под любимую музыку, взад и вперед по одной улице, но, главное, гуляю без преград в виде байков и машин на тротуарах и наслаждаюсь погодой.

✅ Еда — отдельное наслаждение. Дома вкусно все. Несмотря на экзотические блюда, которые я пробовала, русская кухня для меня всегда была, есть и будет самой вкусной и полезной.

Я нисколько не скучаю по заморским фруктам, новомодным семенам чиа и всему остальному маркетингу, который теперь активно продвигается в массы на российских маркетплейсах. Меня не тянет на бабл ти, что я литрами пила в Азии. Вместо этого мне нравится есть обычные яблоки, пить горячий чай в холодное время года и черный кофе по утрам с сырниками. Домашняя еда в России — отдельный вид изысканной кухни, рядом с которой меркнут блюда любого мишленовского ресторана.

✅ Живое общение со старыми друзьями. Мне нравится осознавать, что друзья моей молодости рядом. Нас отделяет всего пара километров, и я могу увидеться с ними не раз в несколько лет, а в любое время. Это больше не онлайн-созвоны, а живые встречи.

✅ Менталитет. Как же я скучала по нашему суровому российскому менталитету, по прямолинейности и отсутствию дежурных улыбок, что стали частью англоговорящей культуры. Хотя я и общалась последние несколько лет в эмиграции исключительно с русскоговорящими, все же взаимодействие с другими иностранцами было необходимым: на работе, в быту и просто на улицах. Часто приходилось натягивать улыбку, иногда даже подстраиваться под контекст встречи и в какой-то степени не быть собой. Я устала от этого.

После возвращения мне все нравится в России. Теперь я смотрю на вещи другими глазами и ценю то, что россияне не очень-то и ценят: разнообразие продуктов, климат, смену сезонов, близких и друзей рядом, возможность носить теплую одежду и много гулять.

Я точно уяснила для себя: все, что делается, определенно к лучшему и семь лет в эмиграции пошли мне на пользу. Сейчас я ценю обычные вещи, о которых раньше даже не задумывалась.

В эмиграции меня часто посещали мысли вроде «А что, если бы я не увидела ту рекламу?» или «А что, если бы я все-таки не села на свой первый рейс в Пекин?». Но здесь идеально подходит фраза I guess we’ll never know  . Потому что я и правда не могу представить, как повернулась бы моя жизнь, останься я в России.

Я безмерно благодарна себе, что не отступила тогда, рискнула и полетела в неизвестность. Мне было 22 года, так что море амбиций и жажда новых приключений взяли верх. За время эмиграции были моменты, которые ломали меня и меняли восприятие действительности, но все же большая часть этого пути — нескончаемые эмоции, счастье, новые открытия и свобода.

Эмиграция меня изменила. Дома я увиделась со старой знакомой, которая семь лет прожила в Нью-Йорке, в США, а потом тоже вернулась на родину. Она сказала интересную вещь: «Наш взгляд на мир так изменился, и от былой наивности ничего не осталось. Эмиграция круто поменяла нас». До сих пор эта мысль не выходит у меня из головы. Я помню себя слегка наивной, безбашенной в начале пути, а теперь вижу спокойную и более рассудительную девушку 30 лет. Правда, с щепоткой того же самого запала «внезапно куда-то полететь».

Хотела бы я вновь оказаться в эмиграции? Возможно, но точно не в Азии: ничего нового я там уже не открою. Недавно я была в Беларуси, в Минске, на корпоративе. Мне так понравились город и люди, что меня не покидает навязчивая мысль пожить там какое-то время. А пока мне комфортно дома, хочется развиваться на российском рынке и прокачивать здесь свой опыт в творчестве и журналистике. Но я не загадываю, что будет дальше, ведь судьба часто преподносит сюрпризы. В эмиграции, кстати, это ощущается куда сильнее.

Что еще почитать об опыте возвращения из эмиграции:

1. Как я 11 лет жила в Японии и США и почему вернулась в Россию.
2. Как я жила в Герма­нии и почему вер­нулась в Россию после 8 лет эмиграции.
3. «Не хочу жить с ощущением, что соседи за мной следят»: почему я вернулся из Латвии в Россию.
4. «Начали выгорать от жизни на чуж­бине»: как мы про­жили год в Казах­стане и вернулись в Россию.