«Педагоги учились говорить с детьми на одном языке»: как обычный детский сад стал по⁠-⁠настоя­щему инклюзивным

Сад № 53 Фрунзенского района Санкт-Петербурга ничем не отличался от других. Пока однажды туда не приняли детей с нарушениями развития.

Привычные подходы не имели успеха, и это подтолкнуло к тому, чтобы искать корректные методы работы с такими воспитанниками. Так в 2016 году в саду начали развивать инклюзию и за 10 лет добились отличных результатов. Расскажу, как это было и чем в этой работе помог фонд «Обнаженные сердца».

В 2016 году в детский сад пришли три ребенка, которые вели себя иначе по сравнению со сверстниками. Работать с ними так же, как с другими, не получалось. Воспитатели заметили, что новички:

• отказывались от еды и могли почти ничего не съесть за день;
• часто проводили время только с одной игрушкой или предметом — например, мальчик катал туда-сюда любимую машинку и не хотел ею делиться;
• не откликались на имя и не поддерживали диалог;
• хуже спали;
• тяжело соглашались на какие-либо изменения — допустим, ребенок спокойно вел себя в группе, но начинал активно сопротивляться, если нужно было пойти в столовую.

У этих детей в целом чаще, чем у нейротипичных воспитанников  , отмечалось нежелательное поведение: они не реагировали на просьбы, не выполняли инструкции, кричали, дольше успокаивались. У них не было официального диагноза, а родители не могли объяснить происходящее. Кто-то надеялся, что трудности просто пройдут, а кто-то вообще не признавал их.

В это время фонд «Обнаженные сердца» запускал проект «Ранняя помощь», направленный на поддержку дошкольников с РАС  ​и другими нарушениями развития. Мы искали партнерские детские сады для участия в проекте, чтобы обучить воспитателей методам работы с такими детьми. Из учреждений общеразвивающего вида всерьез откликнулся только детский сад № 53 Фрунзенского района Санкт-Петербурга — они увидели новость о запуске проекта в наших социальных сетях. Мы решили попробовать, так как дирекция сада предполагала, что у нескольких воспитанников может быть аутизм.

Тем детям, у кого было подозрение на РАС, в первую очередь провели диагностику, наблюдая за поведением и реакциями. Это сделали эксперты фонда — клинический психолог Татьяна Морозова и детский невролог Святослав Довбня. Специалисты сада — дефектологи, воспитатели и другие — им помогали. На диагностику отправили трех новичков и еще несколько детей, которые давно ходили в сад и в поведении которых теперь тоже стали замечать определенные особенности.

После диагностики сад вошел в проект фонда, а коллектив начал осваивать новые методы работы.

Обучение вели эксперты фонда по трем развивающим программам: «Ранняя помощь», «Джаспер», ASSERT.

👶 Программа «Ранняя помощь» позволяет развить коммуникативные, социальные и учебные навыки в раннем возрасте, подготовиться к посещению детского сада и школы. Например, с ее помощью ребенок учится общаться с другими детьми и самостоятельно играть.

🧒 Программа «Джаспер» — игровая, для развития речи и когнитивных навыков, вовлеченности, игровой и эмоциональной регуляции, умения коммуницировать у детей до 7—8 лет.

👧 Программа ASSERT — это индивидуальные и групповые занятия для детей с выраженными трудностями. В саду для них открыли группу интенсивной поведенческой поддержки, чтобы развивать навыки самообслуживания и готовности к обучению, а также вербальные, академические, игровые и социальные компетенции.

Учеба проходила в детском саду. Команда фонда два раза в месяц проводила недельные сессии: с утра у части специалистов были семинары, после обеда — практические занятия.

В группах установили камеры. Работу с дошкольниками записывали на видео и в прямом эфире транслировали коллегам, которые в это время находились в другой комнате. Потом педагоги менялись: те, кто сначала был наблюдателем, шли заниматься в группы, а другие смотрели за их работой. Далее все обсуждали прошедшие занятия.

Участвовали все педагоги: психологи, логопеды, дефектологи, воспитатели, музыкальный руководитель. Было важно, чтобы каждый специалист говорил с детьми на одном языке, мог выявить причину нежелательного поведения и справиться с ним, понимал, как использовать мотивацию. Учились не все сразу: сначала — одни, потом — другие и так далее. Это позволило саду работать в привычном режиме.

Специалисты перенимали научно доказанные методы работы и пробовали новые инструменты. В числе таких были:

• поведенческий анализ — его еще называют практическим функциональным анализом и тренингом с опорой на навыки. Он помогает определить, какие ситуации вызывают нежелательное поведение и какие навыки нужны, чтобы заменить его на более благоприятное;
• визуальная поддержка — использование изображений, надписей и других зрительных стимулов, которые помогают запомнить последовательность действий, разобраться в причинно-следственных связях и представить абстрактные понятия. Например, уяснить режим дня, понять, что такое время. Так ребенку проще быть самостоятельным, лучше концентрироваться и удерживать внимание, понимать социальные правила, успешнее учиться и взаимодействовать с людьми;
• альтернативная дополнительная коммуникация, АДК, — это система средств и методов, которая позволяет общаться людям с нарушениями речи и полностью неговорящим. Так, специалисты обучались работе с системой PECS — она дает возможность выражать желания и потребности с помощью карточек с изображениями. Методика формирует базовые навыки общения: сначала ребенок, как правило, показывает одну карточку, чтобы, например, сказать, что он проголодался, а со временем начинает строить целые предложения.

Часть коллектива получила нужные навыки и знания и начала работать тьюторами, инструкторами, кейс-менеджерами в саду. Если учреждение считается инклюзивным, такая помощь обязательно должна быть. Специалисты обеспечивают индивидуальную поддержку ребенка с нарушением развития. С ней дошкольник более эффективно развивается и чувствует себя комфортнее, а воспитатель спокойно работает с остальными детьми.

👩‍💼 Тьютор сопровождает ребенка с РАС в течение всего дня и помогает ему участвовать в жизни группы: поддерживает коммуникацию, напоминает, как следовать общим правилам, предотвращает трудности в поведении, заботится о том, чтобы учебная нагрузка была оптимальной и закрывала его потребности. Допустим, у воспитанника с РАС все отлично с речью и ее пониманием, но ему трудно дается чтение, письмо — тогда тьютор помогает научиться читать и писать.

👨‍🏫 Инструктор проводит индивидуальные занятия с ребенком по научно доказанным методам и обучает конкретным навыкам, например игре, коммуникации, самообслуживанию. Он же фиксирует прогресс и передает тьютору рекомендации, как применять новые навыки в группе.

👩‍💻 Кейс-менеджер отвечает за диагностику ребенка, составляет индивидуальную программу развития и корректирует ее, обучает инструкторов и тьюторов, контролирует качество работы специалистов, взаимодействует с семьей.

Плотное сопровождение по проекту продолжалось два года, а потом эксперты постепенно сокращали свою помощь, хотя не прекращали работу даже в пандемию — помогали осваивать теорию. До сих пор иногда приезжают в сад. А коллектив по-прежнему обращается к экспертам фонда за поддержкой при сложных кейсах.

После завершения обучения специалисты детского сада также прошли стажировку в центре поддержки семьи «Обнаженные сердца» в Нижнем Новгороде, где для этого есть условия. Кроме того, они регулярно участвуют в супервизиях: углубляют свои знания. Когда в сад приходят новые сотрудники, коллеги передают им свой опыт.

Поначалу педагоги отнеслись к переменам скептически: воспитатели воспринимали приход сторонних специалистов как вторжение и наблюдение за тем, правильно ли они работают. Но со временем осознали, что им нужна экспертная помощь и специальные знания — только так они смогут эффективно заниматься с детьми с нарушениями развития, особенно при серьезных трудностях.

После обучения некоторые сотрудники ушли в коррекционные сады  , где работать комфортнее: детей там меньше, а специалистов, наоборот, больше, нагрузка не такая высокая, рабочий день сокращенный.

В обычных садах, где может быть организована инклюзия, условия хуже: группы по 25 человек, в каждой может быть несколько детей с ОВЗ и один дефектолог на весь сад.

Подобного опыта в Санкт-Петербурге и в стране не хватало, поэтому ориентироваться было не на кого, а строить какую-то систему всегда тяжело. Но, несмотря на все сложности, коллектив постепенно сформировал модель инклюзивного сада, которая работает эффективно и устойчиво.

В 2023 году сад № 53 получил статус регионального ресурсного центра Санкт-Петербурга. То есть его сотрудники могут сами передавать знания специалистам других дошкольных учреждений, где тоже хотят запускать программы ранней помощи и инклюзивного сопровождения.

В течение двух лет команда сада тиражировала модули по поведенческим подходам, альтернативной коммуникации и технологиям сопровождения: обучала сторонних специалистов теории и практике. Но оказалось, что не все сады, где прошли обучение, реально готовы развивать инклюзию. Теперь работа строится по-другому. На первом этапе сады-партнеры знакомятся с технологией, а внедрять ее на практике помогают только тем, кто в этом реально заинтересован. В декабре 2025 года сад № 53 отобрал очередную группу партнерских учреждений для обучения.

Про опыт сада стали узнавать не только коллеги из других образовательных коллективов, но и родители. Сейчас в саду 310 воспитанников, в том числе 84 ребенка с ОВЗ  ​— 17 из них с РАС. Семьи, в которых воспитываются дети с нарушениями развития, ценят сад за профессионализм специалистов и возможность получить помощь. А родители нейротипичных детей отмечают, что внимания педагогов хватает каждому дошкольнику. Кроме того, они замечают, что в инклюзивной среде дети воспринимают различия и особенности как норму.

Инклюзивная среда в детских садах никак не мешает нейротипичным детям. Скорее наоборот, ​​делает их более понимающими и спокойными, считают родители.