Как я лечила вирусную инфекцию в Турции и в России

Нет более тяжёлой сопутствующей патологии, чем высокое родство и медицинское образование. Эту крылатую фразу под разными соусами знает, наверное, каждый российский врач.

В моём случае она как никогда верна. Я — анестезиолог-реаниматолог. Некоторое время не практикующий, но критическое мышление, полученные и обкатанные годами знания никуда не деть. К ним, конечно, прилагаются профессиональные деформации, делающие мой волшебный характер всё чудесатее и чудесатее. Но об этом как-нибудь в другой раз.

Смысл в том, что как бы мне ни было плохо, я размышляю о себе в первую очередь как об организме, который надо «починить» с минимальными потерями. Но в этот раз всё пошло немного не так.

Я в полной мере на себе прочувствовала прелести турецкой и российской медицины. Турецкой — даже с двух ракурсов: как её пациент и как наблюдатель за оказанием помощи моей ближайшей родственнице. Этим опытом и своими умозаключениями хотела бы поделиться.

Наверное, стоит начать с того, что часто читаешь, как эмигранты вспоминают о нашей «волшебной» системе, когда к тебе едет врач. А вот за рубежом этого врача надо ещё найти, потом уговорить принять тебя, о выезде врача на дом речи вообще не может быть в большинстве случаев. В лучшем случае вы дождётесь парамедика — такого специалиста, которого натаскали только на помощь в самых экстренных случаях.

В моей истории всё случилось… очень неоднозначно.

Заболела я после купания в холодном горном озере в первых числах октября. Типичный «соплит», как сказали бы мои наставники. А если серьёзно — вероятно, это был вирус с выраженным насморком, чиханием и рефлекторным кашлем, когда нос не справлялся, и отделяемое вполне естественным путём стекало по задней стенке глотки.

Женщина я чуть за тридцать, поэтому отнеслась к заболеванию философски: быстро загуглила, как называются местные аналоги хорошо известных мне лекарств для облегчения носового дыхания и жаропонижающих — на случай, если температура поднимется выше 38 градусов.

Вообще, наш иммунитет начинает работать в полную силу именно при температуре выше 38 градусов, и лучше не сбивать её, пока она переносится сносно. Но не бежать же самой в аптеку, когда будет уже 39. Поэтому подготовилась заранее. Заодно сварила себе кашки, бульона, запаслась водой.

Но не тут-то было. Первые сутки всё прошло предсказуемо: отлежалась, посмотрела сериальчик, почти радовалась жизни. А вот на второй день проснулась от сильной, пульсирующей боли в правом ухе.

Сознание, подправленное реанимационным образованием (надеюсь на лучшее, готовлюсь к худшему), тут же нарисовало картину реактивного и сверхбыстрого гнойного отита: как я оглохну от разрыва барабанной перепонки, а если нет — то точно получу осложнение в виде менингита.

Страшилки я быстро поборола, но решение посетить местного врача было принято. Многого я не ждала, но на рецепт антибиотика втайне надеялась.

Заодно было интересно испытать страховку для путешествий одного банка, которая досталась мне на условиях дебетовой карты и/или некой суммы на счёте абсолютно бесплатно. Приготовилась к долгому поиску и согласованию клиники, которую мне разрешат посетить (у моей мамы был подобный опыт в начале 2010-х с обычной туристической страховкой), прикидывала, сколько денег на счетах и картах ещё есть.

Ведь все знают или хотя бы слышали, что сперва ты платишь за всё, а потом страховая думает, возмещать ли расходы и не приехал ли ты уже больным. И нередко были ситуации у моих друзей и приятелей, когда страховая отказывала в возмещении или возмещала понесенные расходы лишь частично. Банк не назову во избежание рекламы.

И снова я ошиблась в ожиданиях.

В чате поддержки откликнулись почти сразу и пообещали найти врача в течение часа. По факту представитель клиники сам написал мне в ныне запрещенное в России приложение WhatsApp* через десять минут, выяснил основные симптомы и предложил на выбор: за мной направят машину или доктор приедет ко мне. Вообще, они сразу рекомендовали ЛОРа. Но дело было в субботу, и клиника могла предложить только врача общей практики — по-нашему терапевта, который приедет с отоскопом и реально обладает знаниями и навыками первичного осмотра ушей и прочих ЛОР-органов.

Я выбрала, чтобы доктор приехал ко мне, и оставила адрес. К концу первого часа ожидания прибыл врач в сопровождении кого-то вроде нашего фельдшера. Меня осмотрели, выписали список лекарств, включая антибиотик. Посчитали, сколько таблеток понадобится на полный курс лечения, и сопоставили с количеством в местных упаковках.

Поставили укол. Честно, я до сих пор думаю, как наши врачи до такого сочетания препаратов не додумались: офигенный коктейль, побочных эффектов минимум, всё выверено и купировано.

Единственная загвоздка — по их стандартам доктор почти не смог дать мне отсрочку от перелёта. Мы все понимали, что с больными ушами лететь чревато, но местные стандарты не оставили выбора: вылет разрешили лишь на один день позже.

Такой визит обычно стоит около 300 евро, но мне он не стоил ни копейки — все расчёты и выплаты остались где-то в кулуарах банка и их страховой. Лекарства я покупала за свой счёт, но банк компенсировал их стоимость за пятнадцать минут, ничего не оспаривая, даже несмотря на странный местный чек без расшифровки.
Кстати, лекарства обошлись чуть больше чем в 500 лир — примерно 1100 рублей. В России это стоило бы минимум 3000, а в Москве — и все 5000.

Перелёт домой я отложила ещё на три дня из-за ушей. Компенсировать перенос пришлось из своих средств, потому что противопоказания к перелёту давали мне лишь 1 день отсрочки.

К дате перелёта я уже была на ногах — с остаточными явлениями насморка и кашля. Приземление всё равно далось тяжело: справа сидел непрерывно орущий трёхлетний пацан, правое ухо заложило намертво уже через десять минут снижения, и к посадке я этим ухом почти ничего не слышала.
Нормально слышать начала только спустя часов двенадцать после посадки.

Как только я села, позвонила мама. Она осталась в Турции, так как у неё ВНЖ. Гражданство при этом российское, уезжать насовсем она не собиралась и никогда не планировала — просто устала от холодов и решила обеспечить себе легальное пребывание в тёплом климате с сентября по апрель. С теми же симптомами. Разница была в том, что на неё уже не действовали туристические страховки — ни банковские, ни обычные. Однако по условиям ВНЖ есть местная страховка.

Мы обе примерно понимали, как будет протекать болезнь. Мама начала лечиться раньше меня. Я же первые сутки чувствовала лишь недомогание без конкретных симптомов и надеялась на русское «авось». Не прокатило.

Несколько дней она лечилась примерно так же, как и я. Проблем с ушами у неё не было — так бывает: вирус один, а у кого-то болит горло, у кого-то развивается бронхит, а у третьего страдают уши. Нам казалось, что она перенесла «лайт»-вариант.

Я занялась своими делами в Москве — нужно было многое успеть. Потом должна была поехать в свой город-миллионник в 1200 километрах от столицы. Самочувствие было уже нормальным.

Но вирусная инфекция и у меня, и у мамы осложнилась вторичной бактериальной инфекцией. Это когда сначала организм ослаблен вирусом, слизистые повреждены, иммунитет ещё не восстановился, и на этом фоне «садится» бактерия — иногда патогенная, иногда из тех, что живут в организме постоянно и не причиняют вреда, пока иммунитет работает нормально.
Но в нашем случае иммунитет уже был скомпрометирован.

Мама была вынуждена обратиться за медицинской помощью по своей местной турецкой страховке — бактерию может победить только антибиотик, запускать такое на авось не стоит.

В день обращения у неё была температура 38,9, которая не сбивалась никакими жаропонижающими, даже в комбинации. Сознание на фоне интоксикации было спутанным. В России это повод вызывать Скорую, тем более с учётом возраста.
Но не в Турции.

Вызов не приняли. Сказали идти в больницу самостоятельно. Спасибо едва знакомой девочке, которая помогла: и отвезла, и переводчиком поработала, и с местной собакой-потеряшкой, которую приютила мама, погуляла.

Историю болезни не приняли во внимание вообще — ни то, что мама болеет не первый день, ни то, что, вероятно, заразилась от меня. Сказали, что ничего страшного. Поставили капельницу с жаропонижающим — конечно, стало легче, когда температуру сбили. А дальше — 4000 лир (больше 8000 рублей) за приём, и рекомендация лечиться дома. Если состояние повторится — госпитализация за 3500 евро за три дня.

На просьбу выписать лекарства (антибиотики) — выдали рецепт на… парацетамол и специфический препарат с высокой доказанной эффективностью против гриппа. Только против гриппа. Против всего остального он просто не работает, а симптомы с гриппом явно не совпадали.

Да, у неё было право после выздоровления подать чеки в страховую. Страховая решила, что возмещать ничего не нужно: обращение за медицинской помощью сочли необоснованным.

Я же столкнулась с реалиями уже нашей медицины. У меня впервые за всю эту историю поднялась температура — до 39. Очень сильно болело горло, снова правое ухо, появилась одышка. Нос был заложен настолько, что дышать могла только через рот. Обычные спреи почти не помогали.

Это не первая моя болезнь, но температура и интоксикация меняют многое. В Турции я ещё могла думать как врач, оценивать риски, подбирать схемы лечения и дозировки. С температурой выше 38 мыслить становится гораздо труднее. А уж когда просыпаешься ночью и тебе не хватает воздуха, дышать можно только через рот, а в горле и трахее от холодного воздуха всё дерёт так, что хочется орать — уже не до рациональных решений.

Я сразу обратилась за помощью через страховку банка и зачем-то согласилась на телемедицинскую консультацию. Уже здоровой мне очевидно, что это было ошибкой.

Я отправила фото горла ( получилось сделать нормальный снимок раза этак с 5го), описала симптомы и получила рекомендации. Они были уровня того, что знает любой человек старше двадцати лет, который хоть раз болел «простудой», только приправленные сложными терминами, «согласно клиническим рекомендациям» разных лет, стандартами и ссылками на приказы.

В конце — рекомендация СРОЧНО посетить оториноларинголога очно, сегодня. С одной стороны — спасибо, капитан очевидность. С другой — а чего я вообще ждала? Я, реаниматолог, в таком состоянии не понимала, чем себе ещё помочь (при том, что умирать прямо сейчас явно не собиралась). Откуда девочка-терапевт напишет что-то более толковое? В том состоянии мне казалось, что всё нормально и так и должно быть.

Дальше стало только интереснее. Консультация ЛОРа нужна очно и как можно быстрее. Но на этом диалог закончился. Терапевт откланялась, предложив записаться к ЛОРу со скидкой 10% от банка-партнёра. Спасибо, что хоть за эту телемедицинскую имитацию платить не пришлось.

Я уточнила у банка. Мне ответили: записывайтесь, оплачивайте, потом приложите чеки.

Я пыталась записаться сорок минут — буквально по чайной ложке выдавливала информацию, как это сделать. Оказалось, что сама я записаться не могу, терапевт тоже, нужен оператор. Когда он появится — неизвестно.

После обращения в поддержку банка оператор появился через три минуты с гениальным вопросом: «Вас записать на консультацию ЛОРа онлайн?» Тут моя психика не выдержала. Я без обсценной лексики, но довольно жёстко уточнила, не издеваются ли надо мной, и почему я, больной и не вполне адекватный из-за болезни и недосыпа пациент, должна контролировать, правильно ли они прочитали назначения своего же врача. Я уточнила, что мне нужен очный приём ЛОРа сегодня.

Оператор ответил «принято» — и пропал. Через час пришло сообщение, что из-за высокой загруженности со мной свяжутся в течение суток. Не для приёма — для записи на приём.

Снова адреналин, снова поддержка банка. И вот тут — реальный респект: служба поддержки сама начала искать клинику, которая сможет принять меня хотя бы сегодня.

Нашли клинику в двух кварталах от отеля, приём через полтора часа.
На приёме обнаружили разрывы сосудов барабанной перепонки — вероятно, перелёт из Турции не прошёл бесследно. То, что сама перепонка уцелела, — повезло. ЛОР опровергла половину рекомендаций телемедицинской консультации и назначила антибиотик.

И вот тут важный момент. Я помню, как подумала, что сама бы такой антибиотик не назначила. Препарат неплохой, но у него низкая доступность для полостей, тканями (почки, мышцы, например) накапливается хорошо, но вот не помню, чтобы назначался при болезнях того же кишечника. Однако это ЛОР-патология, не моя специальность. Я знаю её в очень общих чертах.

Да и вообще: либо ты доверяешь врачу и делаешь, как говорят, либо ищешь другого. Лезть со своим авторитетным мнением — плохая идея.

Я самоизолировалась в номере отеля и начала лечиться, как сказано. Но лучше не становилось.

Если сначала температура была только вечером и ночью, то через день она держалась уже с утра — 37,8 и выше. Аппетита не было, от вида воды тошнило. Голосовые связки отекли, в горле стоял ком, говорить было тяжело.
Я понимала, что дело плохо и, возможно, пора вызывать Скорую или ехать в инфекционную больницу. Но температура всё же сбивалась парацетамолом, дышать хоть и трудно, но пока терпимо.

Больше всего меня беспокоило, что я не выйду на работу. Нужно было предупредить начальника. Когда я ему позвонила, он меня даже по голосу не узнал — из-за отёка голосовых связок голос стал низким и изменённым. Я рассказала, что лечусь антибиотиком, который мне назначили. Он спросил: «Подожди, а у тебя что — кишечная инфекция или почки?» И вот только в этот момент у меня наконец сложилась картинка. Я поняла, почему думала, что я бы сама себе не назначила этот антибиотик: он прекрасно насыщает ткани, хорошо лечит почечные инфекции, но в ухо и носовые пазухи почти не попадает.
Чем думала ЛОР, когда его назначала, — я не знаю.

Поговорив с начальником, решили, что надо менять антибиотик. Выбрали препарат старый, проверенный, с хорошей доступностью. Я даже сказала, что лучше бы уже колоть его хотя бы внутримышечно. Пообещала коллегам, что если к вечеру лучше не станет, поеду сдаваться в больницу.

Не могу сказать, что я встала на ноги за пару часов. Обычно эффективность антибиотика оценивают через трое суток. Но то, что он попал в цель, стало понятно уже в первые двенадцать часов — по снижению температуры и другим признакам улучшения.

На ноги я встала через два дня, а через пять меня выписали с больничного. Кстати, по страховке от банка мне снова возместили и приём врача (3800 рублей), и лекарства почти на 7000 — в течение суток, без попыток переложить ответственность на меня.

Антибиотик, который назначила ЛОР, стоил около 4000 рублей. Тот, который в итоге помог, — около 600.

1. Медицина в Турции действительно хороша — гораздо лучше, чем кажется, но только при наличии российских или европейских страховок. За свои деньги без страховки вас могут лечить хуже, чем любая мать часто болеющего ребёнка.
2. Лекарства в Турции очень качественные и дешевле, чем у нас.
3. В России, особенно в Москве, гораздо больше значит конкретный врач — его репутация и знания, а не клиника и платность приёма.
4. Коллегам важно вовремя признавать, что у нас есть проблемы, и обращаться за помощью, а при необходимости — своевременно госпитализироваться.
5. И всё же не стоит мешать врачу назначать лечение и лезть со своим мнением. Но если вы видите, что лечение не помогает, — не сомневайтесь и действуйте. Все ошибаются.

Да, при интоксикации мозг и здравомыслие реально страдают. Даже если вы врач и прекрасно понимаете, что происходит.