Черная икра, шелковица и «казаки-разбойники»: мое детство в Таганроге

Таганрог, Ростовская область

Таганрог — второй по величине город Ростовской области, после Ростова-на-Дону. Город промышленный, был тогда и остается, градообразующие предприятия сплошь заводы: металлургический, машиностроительный, котельный, комбайновый (RIP), судоремонтный (RIP), кожевенный (RIP), авиационный — список можно продолжать. Но розовая мечта областных и не только властей — превратить Таганрог в «жемчужину Юга», цветущий город-курорт. Потому что в Таганроге родились и жили Чехов, Раневская, Танич, а территория вообще омывается теплым и мелким Таганрогским заливом — водоемом от Азовского моря.

Местные жители на это только хихикают: все знаменитые таганрожцы при первой же возможности валили из города, потому что это обычный провинциальный городок, со своими проблемами, без размаха и каких-то особых возможностей.

В моем детстве был культ Чехова, местной рыбы и жердёл. Последние росли везде где только можно, мы ели их и зелеными (о чем потом сильно жалели, просиживая в туалете), и слегка зрелыми. Поспевшие собирали ведрами, часто в посадках на окраине города. Варенье из них называли абрикосовым, но косточек там никогда не было: ядовитые.

Еще в Таганрогском заливе водились осетры. Их мясо ценилось, а вот икра — не очень: ее рыбаки часто раздавали просто так. Черную икру! Хотя в моей семье рыбу и прочую еду получали меной: я рано узнала слово «бартер» — оба родителя трудились на заводе, так что когда завод вставал, деньги не получали всей семьей. Приходилось менять сэкономленную, назовем это так, солярку (папа работал водителем КамАЗа) на рыбу, мясо, если кто из знакомых ехал в деревню к родственникам.

В Таганроге были музеи (страшно скучные для маленькой меня, про Петра I, Чехова), институты (аж два, но я не знала, где они — слишком далеко было ехать, как тогда казалось). Была обязательная площадь Ленина и улица его же, ДК имени Ленина недалеко от моего дома. Туда, кстати, приезжали всякие крутые артисты: Пугачева, Киркоров, Леонтьев и еще много кто. Леонтьева я даже видела близко: мамина подруга работала в ДК вахтершей, проводила меня, когда Валерий выходил в толпу после концерта. Я так впечатлилась, что потом несколько лет мечтала вырасти и стать Леонтьевым: у него был яркий костюм с какими-то шикарными блестками, волосы с кудрями, класс!

Еще Таганрог тогда был и правда очень зеленым: на улице Дзержинского возле главной городской гостиницы полосы на дороге разделяли клумбы с розами; там же была каштановая аллея. В моем районе царстровали тополя, от пуха которых страдали аллергики уже с конца апреля. У ДК Ленина росли огромные елки и раскидистые ивушки. А в каждом дворе обязательно была сирень, орехи и такие вот деревья, которые цветут похожими на гусениц зелеными сережками. Из таких сережек можно было строить куклам дом, а в качестве собственно кукол использовали спички и наряжали их в сорваннные с клумб цветы.

Детство было тревожным: переломное время (круто ностальгировать по 80-м, когда родился в нулевые, а не в те самые 80-е), страна уверенно шла к декабрю 1991-го. Туалетная бумага, мыло и сахар по талонам — в помещении заводского музея, которое по назначению уже и не использовалось: не до истории как-то, когда не знаешь, выдадут ли заводчанам получку в следующем месяце.

Родители постоянно обсуждали какую-то Чикатилу, которая живет как раз то ли в соседнем городе, то ли доме, и может украсть тебя, если выйдешь за двор. Поэтому гулять где-то без взрослых было запрещено. Что каким-то образом сочеталось с тем самым знаменитым ключом на шнурке на шее и самостоятельным походом домой из школы через перекресток без светофора. Пока я училась в младших классах, на том перекрестке сбили пятерых, кажется, детей в разные годы. Потом наконец поставили светофор, уже в 90-е. После этого сбивали реже, в основном «лысаки» (читай — братки, которые стриглись под машинку) на крутых по тем временам тачкам.

Не добавляло спокойствия повальное пьянство: считалось нормальным, что мужики пьют по выходным водку, а пиво после работы вообще спиртным не числилось. Мне нравилось ходить с папой в пивнушку: во-первых, я там была не единственным ребенком — много кого мамы отправляли погулять с отцами, а папашки заруливали на кружечку-другую. Во-вторых, мне там все время перепадала вкусная вяленая рыба, а иногда и невероятная роскошь — конфеты, если кто-то из мужиков был в командировке в более богатых городах и привез карамельки. А то и «Каракум»!

Мне тогда было непонятно, что такое «застой», почему мама называет папу «алкаш», как и почти все соседки своих мужей, и почему сегодня мы едим мясо, а на следующей неделе мама идет занимать денег, чтобы купить капусту.

Вообще все постоянно у всех занимали, отдавали, занимали снова. Предпринимательской жилки не оказалось ни у кого из окружения, да никто и не понимал, как это — бизнес, заработок. Все трудились на металлургическом заводе. Меня туда тоже часто брали: на территории стоял автомат с газировкой. Да, без сиропа, зато с пузыриками, роскошно. Папа даже как-то набрал газировку в банку, пили потом дома с вишневым вареньем.

Развлекались как могли: казаки-разбойники вокруг домов; постройка халабуды из каких-то досок и кусков старого рубероида — туда потом можно было поселить бездомную собаку и приносить ей еду; условная песочница, куда мой папа привозил песок на КамАЗе. Песок почти сразу разгребали ведрами и тазиками: кому на ремонт, кому в цветочные горшки сыпануть, елку поставить на Новый год, да и в целом в хозяйстве обязательно пригодится.

Еще играли в резиночки: сейчас современные дети покупают какие-то специальные девайсы для этого, даже на одну ногу есть, чтобы прыгать самому. Мы использовали резинку для трусов, отжаленную бабушкой одной из подруг. Резинка была несколько раз перевязанная уже, но ничего так, крепенькая. Забавно было, что мальчишки почему-то не могут прыгать в резиночки: то им высоко, то путают шаги.

Летом, конечно, вообще круто: можно было побежать к заводоуправлению, залезть на растущую там шелковку и наесться ягод. Главное, не замазать в соке одежду: если она не выстирается, мама посмотрит ТАК, что будешь жалеть, что тебя Чикатила не унесла.

Зимой в детсадовское время было грустно: что делает ребенок в свои 4–6 лет в холодный период? Конечно, болеет простудами. Два дня в детсаду — две недели дома с соплями, кашлем, рвотой от температуры. Лечили малиновым вареньем, ацетилсалициловой кислотой в бумажной упаковке, обязательно — бульон из синюшной курицы.

Маме приходилось брать больничный и сидеть дома, за это она ругала меня. Думаю, любому советскому ребенку такое знакомо: тебе плохо, а тебя еще за это ругают, потому что ну как можно было опять заболеть и так подвести родителей. Если больничный не давали, я была дома одна: мне оставляли у кровати чай, лимон и мед. Ну и тазик на случай тошноты, не без этого. Мама звонила каждые пару часов. А я старалась спать, пока родители не вернутся с работы. Современные родители и соцзащита были бы в шоке, но тогда так жили все.

Самое крутое место на районе — сквер у ДК Ленина. Там большие елки, под ними громкоговорители с музыкой. Фонтан! На площади перед главным входом в ДК большие плитки — на таких отлично рисовать мелом, но лучше где-то в стороне, чтобы взрослые не заругали за вандализм.

Над лавочками нависают ивы, черемухи. Тень — то что надо, потому что с начала мая и до начала октября очень-очень жарко. А еще есть стадион: там на День металлурга проводят концерты. Да и вообще День металлурга — самый прекрасный день, лучше Нового года и дня рождения. Это лето — сразу да, июль, фонтан работает, каникулы. Весь сквер у ДК превращался в шикарную площадку для праздника: от заводской столовой продавали пирожки с вишней и абрикосами, пироженые. Ставили много точек с шашлыком. Многие праздновали прямо на траве: расстилали покрывала, которые не жалко, доставали салаты и печеную курицу. Выпивали, конечно.

И мороженое — самое крутое было фруктовое, такое сейчас называют сорбетом. Если пойти на День металлурга с папой, то можно съесть аж три порции: это мороженое дешевое, а папа не в курсе, сколько можно порций без риска простудиться. Тогда еще не знали, что от мороженого не бывает ОРВИ — болели якобы от лишней порции пломбира.

Сейчас сквера уже нет: часть застроена, часть запущена. Фонтан в руинах. Елки жальче всего.