Падение мифа: как мы теряем идеальных родителей

Враждебность к родителю — это не отклонение, не «неблагодарность» и не доказательство «плохого» воспитания. Это абсолютно нормальная стадия развития. В этой статье я объясню, почему.

Младенец, полностью зависящий от взрослых, воспринимает родителей не как часть мира, а как весь мир.

Они — боги. Они могут всё: накормить, успокоить, обнять, исчезнуть, вернуться. От них зависит вообще всё, и в этом нет ничего метафорического — так работает психика ребёнка на ранних стадиях развития.

В этом возрасте у ребёнка ещё нет навыка различать «не может» и «не хочет». Поэтому когда родители говорят: «Мы не можем тебе это купить» или «Сейчас не до тебя», ребёнок ощущает это как предательство. Он ведь точно знает: если ты — всемогущий, а мне плохо, значит, ты просто не хочешь, чтобы мне было хорошо.

И чем старше становится человек, тем сильнее начинает разваливаться этот образ. Подростковый возраст — та самая точка, где мы начинаем впервые (а кто-то — повторно) испытывать враждебность по отношению к родителям. И не только к ним — под раздачу попадают учителя, начальники, авторитетные взрослые вообще. Это реакция на разрушение мифа. На внезапное прозрение: «Ты не бог. Ты не идеален. И ты не всесилен». А значит — я больше не могу на тебя полагаться так, как раньше.

Этот момент — болезненный, но необходимый. Именно он открывает двери к психологической сепарации.

Враждебность к родителю — это не про злость как что-то плохое. Это про боль от разрушения иллюзии. Когда-то они были богами, теперь просто люди. Со своими слабостями, уязвимостями, а иногда и со своими травмами, которые (пусть неосознанно) передали нам.

Встретиться с реальностью, где человек, которого ты обожествлял, вдруг оказывается уставшим, запутавшимся, ограниченным и принять её — трудная задача.

Враждебность может быть бунтом, криком боли, попыткой восстановить контроль: «Раз ты не бог, значит, я сам себе бог, и ты мне больше не нужен». Это важный шаг, но, как и любая стадия, в нём можно «застрять», если не получить опору, если не прожить, не осознать, не дать себе быть в этой боли достаточно долго, чтобы выйти из неё.

Иногда взрослые дети остаются в этой враждебности надолго. Отношения обрываются, память становится чёрно-белой, всё хорошее выносится за скобки. Это может быть необходимым, но на время. Иногда дистанция — единственный способ сохранить себя.

Но если внутри остаётся хроническая злость, обида, возможно, это сигнал. Не обязательно про примирение с родителем. Но точно про необходимость примириться с фактом: мои родители не были всемогущими. Это не делает меня плохим. Это не значит, что я недополучил, потому что «недостоин». Это значит, что они не могли дать. Не умели. Не были способны.

Если вы узнали себя — это не повод для самообвинения. Это просто приглашение заглянуть в ту часть себя, которая до сих пор нуждается в признании боли от утраты мифа. Не чтобы простить. А чтобы освободиться.

Парадокс в том, что именно в признании этой ограниченности — и своей, и родительской — появляется возможность по-настоящему взрослеть.

Не просто бунтовать, а опираться на себя.

Не требовать, а выбирать.

P.S. Важно:

В этой статье речь идёт именно о враждебности как нормальной и здоровой стадии развития — части процесса взросления и сепарации.

Здесь не рассматриваются ситуации физического, эмоционального или сексуального насилия, пренебрежения, грубых нарушений привязанности и других травматических опытов. Эти истории требуют отдельного, более бережного и углублённого разговора.