Почему Томас Пин­чон — величайший американский писатель современ­ности

7 октября вышел первый за 12 лет роман Томаса Пинчона — Shadow Ticket о сырных интригах.

А в конце сентября состоялась премьера фильма «Битва за битвой» с Леонардо ДиКаприо — вольной экранизации «Винляндии» все того же Пинчона. Также в декабре наконец выйдет «Энтропия параболы» — сборник статей о «Радуге тяготения», самой известной книге автора. Кажется, что 2025 станет годом великого американского постмодерниста.

Переоценить влияние Пинчона на поп-культуру невозможно, как невозможно переоценить влияние поп-культуры на Пинчона. Этот писатель — эталонный продукт своей среды, сумевший собрать под обложками книг все чаяния и тревоги западного мира.

За почти 90 лет жизни Томас Пинчон написал всего девять романов — зато каких. Чтобы рассказать об их величии, не хватит и целой книги, но мы все же постарались кратко объяснить, чем так хорош писатель и почему стоит познакомиться с его работами.

О Томасе Пинчоне мы знаем немного: он избегает публичности и не щедр на интервью. Известно, что происходит писатель из рода английских колонистов. Дальний предок — Уильям Пинчон, ступивший на американскую землю в начале 17 века, а после ставший одним из основателей города Спрингфилда в штате Массачусетс. Эта часть биографии находит — искаженные — отражения в рассказе «Секретная интеграция» и романе «Радуга тяготения».

Сам же Томас Рагглз Пинчон родился в Нью-Йорке 8 мая 1937 года в семье политика и медсестры. Писал рассказы в школьную газету Purple and Gold, и мы даже можем их прочитать — в книге Thomas Pynchon: A Bibliography of Primary and Secondary Materials Клиффорда Мида, где опубликована пинчоновская ювенилия. В ней уже заметны характерные черты автора вроде сатиры и обилия технических терминов.

С последними забавно. Не все используемые слова Пинчон понимал до конца. Вот что пишет сам автор в предисловии к сборнику ранней прозы: «…я листал словарь, отмечая слова, звучавшие клево, модно или эффектно (читай: выставлявшие меня в лучшем виде), а потом не брал за труд уточнить, что они значат. Идиотизм? Идиотизм». И это даже не школьный писательский опыт, а период студенчества.

Пинчон поступил в Корнеллский университет на специальность «инженерная физика», но через год перевелся на факультет искусств и наук. А на втором году обучения отправился во флот. В 1956 служил на эсминце USS Hank, в 1957 вернулся к учебе. Долгое время говаривали, что он ходил на лекции Владимира Набокова, чья жена Вера потом вспоминала характерный пинчоновский почерк. Впрочем, это всего лишь расхожий миф, железобетонных подтверждений которому нет.

В 1959 году вышли первые рассказы на широкую публику: «Мелкий дождь» в журнале The Cornell Writer и «Милость и расправа в Вене» — в Epoch. А в 1960 опубликовали самый известный образец малой прозы Пинчона — «Энтропию», написанную, по собственному признанию автора, без полного понимания, что вообще такое энтропия.

В том же году Пинчон устроился техническим писателем в Boeing — и этот момент во многом определил вектор дальнейшей карьеры. Знания, полученные в компании, пригодились при создании, скажем, «Радуги тяготения» и «Края навылет», а сама корпорация, вероятно, стала прототипом компании «Йойодин», появляющейся и в «Лоте 49», и в романе «V.».

«V.» вышел в 1963 году, когда Пинчон уже покинул Boeing. Первый большой текст имел успех: завоевал Фолкнеровскую премию за дебют и попал в шорт-лист Национальной книжной премии. Ну и дальше по накатанной. В 1966 году опубликовали «Выкрикивается лот 49», который сам Пинчон не очень-то жаловал. В 1973 — «Радугу тяготения», которую не жаловало уже жюри Пулитцеровской премии, сочтя одну из главных книг 20 века «нечитабельной».

Потом были сборник ранней прозы «Нерадивый ученик», романы «Винляндия», «Мейсон-с-Диксоном», «Противоденствие»  , «Внутренний порок», «Край навылет» и вот в 2025 году — Shadow Ticket. Все, кроме, пожалуй, «Винляндии» и «Края», — сплошь хиты. Но даже несмотря на статус живого классика, Пинчон не спешит выходить в свет. Поэтому, чем пересказывать сухие факты, гораздо будет веселее обсудить неожиданные камео и связи автора.

Например, голос Пинчона. Мы можем услышать его аж три раза, два из которых — в мультсериале «Симпсоны», где писатель появляется в образе самого себя, но с пакетом на голове. Продюсер шоу Эл Джин рассказывал, что заманить нелюдимого автора в сериал удалось только потому, что сын Пинчона был большим фанатом «Симпсонов».

Впрочем, и сам Пинчон, судя по всему, не tovarishch slutchainy по отношению к шоу Мэтта Гроунинга. Когда дошло до второго эпизода с участием писателя, он основательно переделал полученный сценарий. И даже отказался называть Гомера «жирной жопой», потому что считает его своей ролевой моделью.

О любви Пинчона к поп-культуре говорит и сам Пинчон — «да пребудут мультфильмы о Дорожном Бегуне на видеоволнах вечно», — и автор «Потрясающих приключений Кавалера и Клея» Майкл Шейбон, которому однажды посчастливилось встретиться с легендой. Легенда, как оказалось, не шибко большой едок мяса, зато горазд обсудить телевизионные фильмы 1970-х. «Как будто разговариваешь с персонажем романа Томаса Пинчона», — говорил Шейбон.

Родственники писателя — тоже как будто из его романов. Не сын Джексон, который передал Хантингской библиотеке архивы живого, между прочим, отца. И даже не Уильям, о котором говорилось выше. Речь о племяннице Тристан Таормино, чье имя весьма органично смотрелось бы в ряду пинчоновских номенов вроде Энии Ленитропа, Ларри Спортелло или Прерии Коллес.

Как и известный дядя, Тристан Таормино — писательница. Ей принадлежат, например, «Ультимативное руководство по анальному сексу для женщин» и переведенная на русский «Библия БДСМ». А еще Тристан Таормино снимает порно и даже получает награды. По слухам, она звала Пинчона что-то озвучить за кадром. Согласился дядя или нет, история умалчивает. Вероятно, мы можем услышать голос Пинчона не три, а четыре раза.

Пинчон — удивительно многосторонний автор. Он писал романы о колониальной Америке, современном Нью-Йорке и Лос-Анджелесе 1970-х. Протагонистами его книг становились частные сыщики, английские астрономы и бывшие моряки. Но многоликая библиография Пинчона всегда двигалась в едином направлении: писатель одержим ощущением всепоглощающей паранойи и тотальной неуверенности в современном мире.

Все герои Пинчона находятся в состоянии перманентной нестабильности: они сомневаются в верности выбранного пути, верят в конспирологические теории и абсолютно убеждены, что миром руководит не его величество случай, а тайное сообщество представителей власти и влиятельных бизнесменов.

Неудивительно, что книги Пинчона остаются актуальными вот уже 60 лет. Убийства братьев Кеннеди и Мартина Лютера Кинга, Уотергейтский скандал, теракты 11 сентября 2001 года, «Пиццагейт» и избрание Дональда Трампа в президенты США — монументальные события, работающие как промокампания литературы Пинчона. Пока в мире будет жить хотя бы один конспиролог, писатель продолжит нежиться в лучах популярности.

Засилье таинственных случаев и страшных секретов путает не только героев Пинчона, но и его читателей. Автор бесконечно переиспользует персонажей: грязный моряк Пиг Бодин появляется и в «V.», и в «Радуге тяготения», а семейство Черрикок упоминается в «Радуге» и «Мэйсоне-с-Диксоном». По сути, Пинчон заигрывал с идеей метавселенной задолго до широкой популярности термина в конце 2010-х. Обилие знакомых персонажей сближает все романы писателя, заставляя читателей сомневаться в собственном здравомыслии: как одни и те же люди могут появляться в настолько разных текстах?

Пинчон не любит засиживаться на месте. За 62-летнюю писательскую карьеру он издал девять романов и один сборник рассказов. Негусто. Но читателям автора-затворника было некогда скучать. В отличие от многих коллег по постмодернистскому цеху, Пинчон переизобретал себя каждой новой книгой. Дебютный роман «V.» шокировал остросоциальной сатирой, «Выкрикивается лот 49» удивлял прекрасно проработанной детективной интригой, а «Радуга тяготения» поражала широтой взглядов писателя.

После трио культовых романов Пинчон пустился во все тяжкие: иронизировал над культурой хиппи в «Винляндии», использовал староанглийский для написания исторического эпика «Мэйсон-c-Диксоном», бросал вызов современным технологиям в «Крае навылет». Каждая опубликованная книга открывала Пинчона с новой стороны: автор гармонично перевоплощался то в прожженного детективщика, то в гуру психоделики, то в пророка метамодернизма.

Непредсказуемость Пинчона успешно поддерживает его «культ личности» больше шести десятков лет: новые книги неизменно попадают в списки бестселлеров, а армия поклонников лишь растет. Кроме Кормака Маккарти, никто из писателей-постмодернистов не мог похвастаться подобным успехом: работы Джона Барта, Пола Остера и Дона Делилло постепенно приелись любителям сложной прозы, ожидающим от каждого нового текста литературного откровения.

Книги Пинчона почти невозможно перевести. И это совсем не плохо! Рассуждения о запутанности «Радуги тяготения» и «Противоденствия» превратили романы Пинчона в классику сложной литературы, к чтению которой нужно подходить не с чашкой чая и теплым пледом, а с толковым словарем и бесперебойным доступом к интернету. Пинчон издевается над английской грамматикой и синтаксисом, изобретая новые слова и значения знакомых терминов. «Радугу тяготения» осилит не каждый американец — что уж говорить об иностранных читателях.

Неудивительно, что первые переводы Пинчона на «великий и могучий» вышли сравнительно недавно. Рассказ «Энтропия», переведенный на русский Сергеем Кузнецовым, появился в журнале «Иностранная литература» только в 1996 году. А первый роман — «V.» — добрался до полок отечественных книжных в 2000, спустя 37 лет с момента публикации на языке оригинала.

К 2025 году на русском изданы шесть романов автора, причем некоторые из них — в нескольких вариантах. И это абсолютно нормально. Витиеватый и запутанный язык работает как головоломка: каждый переводчик находит в строках писателя свой смысл.

Иногда смелый подход переводчиков Пинчона вызывает небольшие скандалы. Например, Максима Немцова не раз обвиняли в переводческой разнузданности: он адаптировал имена собственные, в результате чего Slothrop превращался в Ленитропа, Дональд Дак — в Дональда Утка, а группа The Doors — в группу «Двери». Таким образом Немцов погружал русскоязычного читателя в англоязычный контекст — ведь для американца The Doors действительно звучат просто как «Двери».

Но гораздо важнее, что Немцову удалось уловить и передать ломаный синтаксис Пинчона и найти подходящие аналоги редким сленговым словечкам, которые тут и там встречаются в книгах. Достаточно вспомнить лексику персонажей «Внутреннего порока», где одна из героинь произносит: «„Оттяжно“? „психоделично“? серфовые зайки, как обычно, внимательны? А, и как те две стюхи, с которыми я тебя застала в тот раз?»

Кроме того, надо понимать, что переводить Пинчона — это титанический труд, требующий не просто владения английским, но и умения разглядеть миллиарды отсылок, языковых приколов и всего такого прочего. И в этом отношении Немцов справился с задачей блестяще. Настолько, что его переводы можно без проблем сверять с комментариями на Pynchon Wiki. Которой Немцов, к слову, сам пользовался, что еще раз говорит об увлеченности и самоотдаче.

В общем, российскому читателю страсть как повезло. Склонный к анахронизмам Пинчон точно не обиделся бы на Немцова: многогранность стиля писателя способствует радикальному подходу к переводу. А защитникам чистоты языка остается только одно — читать в оригинале.

Пинчон поддерживает коллег по цеху. Автор «Радуги тяготения» никогда не давал полноценных интервью, так как верит, что его книги могут ответить на любые возможные вопросы не хуже его самого. Но статус затворника не мешал Пинчону поддерживать других писателей: он слишком сильно влюблен в литературу, чтобы ставить свой комфорт выше потребностей читателя. За 60 лет карьеры великий романист открыто похвалил всего 10 современных авторов, каждый из которых поместил хвалебные слова на обложку своей книги.

Предпочтения Пинчона максимально эклектичны. Он пел дифирамбы постмодернистскому опусу «Мао II» Дона Делилло, приключенческому роману «Далекая Тортуга» Питера Маттиссена, автобиографической прозе «Если очень долго падать, можно выбраться наверх» Ричарда Фариньи, сюрреалистическому сборнику рассказов CivilWarLand in Bad Decline Джоржджа Сандерса и запутанному роману-головоломке «Дни между станциями» Стива Эриксона. А для романа «Трикстер, Гермес, Джокер» Джима Доджа и вовсе написал целое предисловие — читать эти строки «по случаю» не менее приятно, чем «Радугу тяготения» или «Винляндию».

Пинчон — покровитель современной американской литературы. Его книги воспитали несколько поколений прозаиков, а его заботливые слова помогли многим авторам найти своих читателей. «Хемингуэй умер, а на следующий день родился Пинчон», — так говорил Дон Делилло. Лучше о положении писателя в литпроцессе США и не скажешь.

Книги Пинчона попросту увлекательны. Ломаный синтаксис, вездесущие термины и отсылки — все это обрамляет по-настоящему крутые, динамичные сюжеты. Пинчон не чурается жанровой прозы, потому что вырос на ней, и сам в некотором роде создает жанровую литературу. Почти каждую книгу писателя можно назвать конспирологическим триллером, хоть это и будет сильным упрощением.

Конспирология в том или ином виде встречается едва ли не в каждом романе — от «V.» до «Радуги тяготения», от «Внутреннего порока» до «Края навылет». Но как многообразны реальные теории заговора, так многообразен и подход Пинчона к конструированию подковерных интриг. В «Лоте 49», к примеру, рассказывается о тайной борьбе почтовых служб, а в том же «Крае» выдвигается смелая и очень хитрая версия событий 11 сентября. Пинчон не обращается к стандартному для жанра набору из иллюминатов и дипстейта, а придумывает нечто свое, всегда неожиданное и часто завязанное на капитализме.

А поп-культурный фундамент сообщает романам определенный уровень дурашливости. Так, посреди текста о паранойе вдруг возникает почти мультяшный эпизод, в котором персонажи прячутся от взбесившегося баллончика с лаком для волос, летающего по ванной. А героине книги об 11 сентября приходится ногами мастурбировать дядьке в дизайнерском презервативе. Пинчон как мало кто в современной литературе умеет сочетать серьезное с китчем на грани кринжа — и в языке, и в своих историях.

Простейший способ — открыть «Внутренний порок», который общепризнан самым незатейливым романом автора. Но «незатейливый» вовсе не значит «примитивный». Просто «Порок» куда прямолинейнее других книг Пинчона. Это понятная криминальная история, в которой можно найти все, за что любят тексты писателя: эксцентричные персонажи, хитрые интриги, социальный комментарий и уйма отсылок.

Есть еще «Выкрикивается лот 49» — тоже несложный для восприятия. Он прекрасно передает ощущение паранойи, включает несколько забавных концепций — вроде темнокожих, шьющих нацистские формы, — и в целом способен развлечь. Занимательных идей здесь гораздо больше, чем вмещают скромные 183 страницы. Но «Лоту» недостает завершенности иных текстов Пинчона.

Если позволяет знание английского и есть желание сразу окунуться в пучину с головой, подойдет Against the Day, шестой, самый масштабный и сложный роман писателя. Существует любительский и, при всем уважении, скорее неудачный перевод — «На день погребения моего», — но он вряд ли позволит полноценно оценить размах и мастерство Пинчона. Впрочем, Максим Немцов уже закончил свою версию. Когда она выйдет, неизвестно. Но переживать за ее качество точно не стоит, ведь Немцов как никто другой понимает американского классика.

Наконец, можно просто взять самый известный текст Пинчона — «Радугу тяготения». Она отлично переведена на русский язык все тем же Немцовым и способна дать исчерпывающее представление о книгах писателя. Если вам не зайдет «Радуга», не стоит и браться за что-то другое.

Но с какой бы книги вы ни начинали путь, не забудьте сверяться с Pynchon Wiki, где фанаты составляют почти построчные комментарии ко всем романам. Без этих комментариев есть риск упустить что-то важное или смешное. С другой стороны, как сказано на самой «Вики», при первом чтении просто наслаждайтесь, а уж если зацепит — возвращайтесь, вооружившись словарями и энциклопедиями.

Томас Пинчон написал девять романов. На русский язык переведены все, кроме «Мейсона-с-Диксоном», «Противоденствия» и книги 2025 года Shadow Ticket.

Что касается малой прозы, то почти вся она, за исключением школьных текстов, собрана в книге «Нерадивый ученик». По какой-то причине в ней нет одного рассказа — «Милость и расправа в Вене». Впрочем, найти его в сети не составляет труда — в том числе на русском, в переводе Сергея Карпова.

О чем. В центре истории — поиски загадочной или загадочного V. Что это? Женщина? Какое-то правило? Оружие? Таинственной сущностью — или концептом — одержим британец Герберт, но он не единственный герой книги. Есть еще Бенни Профайн, который прожигает жизнь в середине 1950-х.

Почему стоит прочесть. Дебютный роман Томаса Пинчона язык не поворачивается назвать ученическим — настолько он ладно скроен. Это многоярусная, но твердо стоящая конструкция из нескольких сюжетных линий и десятков персонажей.

«V.» сочетает в себе задор молодого автора и основательность настоящего мастера. Пинчон не пытается впихнуть в первый большой текст все, что знает, но отчаянно демонстрирует эрудицию и инаковость; подпускает хаос и ребячество, свойственные дебютным работам, и «выставляет себя в лучшем свете». В общем, позволяет книге быть неидеальной. В результате мы имеем самый по-панковски разудалый роман писателя.

О чем. Домохозяйка Эдипа Маас становится распорядителем имущества бывшего парня, который скоропостижно скончался. Разбирая вещи умершего, главная героиня узнает о том, что существует тайная почтовая служба. Или не существует — непонятно.

Почему стоит прочесть. Второй роман Пинчона считается одним из самых простых для восприятия и поэтому подходящим для знакомства с писателем. С другой стороны, сам автор отзывался о «Лоте» не слишком комплиментарно. «Повесть, опубликованная как роман, в которой я, такое ощущение, забыл почти все усвоенное раньше», — писал Пинчон.

Несмотря на такую характеристику, «Лот» — штука культовая и по-своему прекрасная. Да, она уступает по масштабу и проработке иным текстам, но в ней есть глубокое погружение в паранойю отдельного взятого человека. То, что позднее получит развитие во «Внутреннем пороке» и «Крае навылет». У Пинчона, чьи персонажи обычно не отличаются глубоким психологизмом, получилось передать чувство, что везде враги и слежка. Эдипа медленно и верно слетает с катушек, начинает видеть знаки там, где их, может быть, и нет. А вместе с Эдипой — и читатель.

Если вы хотите понять о чем, а не как пишет Пинчон, то «Лот» — отличный вариант. Правда, составить полного впечатления по этой «повести, опубликованной как роман» не выйдет.

О чем. Вторая мировая. Американский лейтенант Эния Ленитроп отметился в странной статистике: его сексуальные связи в Лондоне нередко предшествуют ударам немецких ракет «Фау-2». Британские психологи инсценируют атаку дрессированного осьминога Григория на агентку Катье, чтобы Ленитроп «спас» ее, завел роман и оставался в поле наблюдений. Но это лишь крохотный эпизод большущего произведения, где есть казино «Герман Геринг», гальюнный корабль, обезьяна с оркестром и загадочное нацистское оружие.

Почему стоит прочесть. «Радуга тяготения» — главная книга Томаса Пинчона. Монументальный роман, который продолжают изучать даже спустя полвека с момента публикации. Здесь нет ни одного случайного слова или образа, все имеет какие-то смыслы и связи. Копаться в этом, разгадывать «Радугу» как едва ли не самую хитрую головоломку англоязычной литературы так же увлекательно, как и просто читать ее.

А читать ее страсть как увлекательно. Невероятная сложность книги, ее энциклопедичность, нарочитая перегруженность терминами — это, конечно, очень важно. Но за всем этим скрывается почти плутовской роман, наполненный совершенно дикими сценами и уморительными похабными шутками. Ну где еще описывается трансцендентная оргия на судне под названием «Анубис»? Кстати, ее, по слухам, посчитали настолько непристойной, что это стало одной из причин не давать Пинчону Пулитцеровскую премию.

«Радуга тяготения» — необъятная и всеобъемлющая. Если выбирать одну книгу на необитаемый остров, то это точно она.

О чем. Единственный сборник малой прозы Томаса Пинчона. В книгу вошли рассказы, опубликованные с 1959 по 1964 год. Включая знаменитую «Энтропию» — о двух квартирах, в одной из которых происходит вечеринка, а в другой обсуждают, собственно, энтропию.

Почему стоит прочесть. Небольшие тексты Пинчона — они как большие, только поменьше. Тут и всякие научные концепции, и заговоры, и очень много экшена. Сделанные здорово, эти рассказы, однако, уступают более зрелым работам хотя бы в части динамики и полноты. Тот же «К низинам низин» больше похож на крайне любопытную зарисовку с огромным потенциалом, чем на законченный, самодостаточный рассказ.

Главная ценность «Нерадивого ученика» — авторское предисловие. Никогда до и никогда после Пинчон так много и откровенно не говорил о своих работах. Автор разносит собственные ранние тексты, отмечает их проблемы, рассказывает, почему они возникли. Обычно — из-за желания выпендриться и выставить себя очень умным.

О чем. 1984 год. Пока президент Рональд Рейган плетет интриги в Овальном кабинете, бывший хиппи и отец-одиночка Зойд Коллес на публику прыгает в окно. Опасные выходки «ребенка цветов» давно стали местным праздником: Зойд ломает стекло каждый год, подтверждая право на государственное пособие для психически нездоровых американцев. Но спокойная жизнь летит в тартарары, когда на горизонте возникает суровый федерал Бирк Вонд, у которого с семьей Коллеса давняя история.

Почему стоит прочесть. Публикацию «Винляндии» ждали как второго пришествия. С выхода «Радуги тяготения» прошло целых 17 лет, но неуловимый Пинчон упорно отказывался делиться подробностями нового романа. В 1990 году ироничная книга о похождениях стареющего хиппи наконец вышла. И разочаровала почти всех поклонников: писателя корили в легковесности, сальном юморе и наивной ностальгии по «свободным» 1960-м.

Спустя 30 лет негативную реакцию на «Винляндию» принято списывать на затянутое ожидание: читателям было трудно поверить, что сверхинтеллектуальный Пинчон способен на настолько забавные книги. Четвертый роман писателя не только показал новую грань Пинчона-литератора, но и создал предельно честный портрет поколения шестидесятников, не способных существовать в пучине «войны с наркотиками» и «правого поворота» администрации Рейгана.

О чем. Геодезисты-астрономы Чарльз Мэйсон и Джеремайя Диксон колесят по свету в поисках уникальных географических явлений. На дворе — конец 18 века. Дуэт посещает остров Святой Елены, мыс Доброй Надежды и Северную Америку. Каждая экспедиция Мэйсона и Диксона расширяет научную картину мира и укрепляет дружбу между двумя великими британцами.

Почему стоит прочесть. 773-страничный «Мэйсон-с-Диксоном» — самый насыщенный роман Пинчона. Он работал над эпохальной книгой почти 20 лет, прилежно изучая биографии Мэйсона и Диксона. Но исторический реализм — жанр отнюдь не пинчоновский. Автор погрузил реальных героев в атмосферу классического плутовского романа, пустив Мэйсона с Диксоном в настоящий водоворот из сатиры, шутовской выдумки и псевдонаучной фантастики.

Пинчон изобрел для «Мэйсона-с-Диксоном» собственный язык. Писатель старательно копировал речевые обороты и манеру авторов 18 века, но насытил повествование таким количеством анахронизмов и скабрезных шуток, что его «исторический» подход превратился в постмодернистскую уловку. Неудивительно, что «Мэйсона-с-Диксоном» пока так и не перевели на русский язык: в сложнейшем романе Пинчона полностью не разобрались даже его соотечественники.

О чем. 19 век. Наемники магната Скарсдейла Вайба убивают анархиста Уэбба Траверса. Его сыновья, включая смышленого, но наивного Кита, берутся мстить «нехорошим вайбам».

Почему стоит прочесть. Пересказывать «Противоденствие» — дело неблагодарное: столько там всего намешано. В самом большом и сложном романе Пинчона сходятся и альтернативная история с Николой Теслой и Софьей Ковалевской, и стимпанк, и привычные для автора мотивы заговоров. В центре — наверное, история мести Траверсов. Но это лишь предположение. Как и в случае с «Мэйсоном-с-Диксоном», нам только предстоит разобраться в перипетиях этого романа.

Ясно одно: в отличие от предыдущей книги, в целом светлой и обнадеживающей, здесь Пинчон показывает себя более яростным критиком институтов власти. Приключения главных героев неизбежно упираются в рассуждения о свободе и анархизме. «Противоденствие» — это ни в коем случае не агитационная листовка, но в нем наиболее ярко и красноречиво проявляется политическая позиция автора.

О чем. Лос-Анджелес, 1970 год. Частный детектив Ларри «Док» Спортелло попадает в переплет. Приятную рутину из солнечных дней и холодных бутылочек пива прерывает бывшая пассия, втягивающая героя в опасную авантюру. Горе-сыщику придется распутать похищение влиятельного магната, убийство его телохранителя и с десяток других загадок поменьше и пострашнее.

Почему стоит прочесть. «Внутренний порок» — идеальная книга для знакомства с творчеством Пинчона. Игривый сюжет седьмого романа писателя одновременно напоминает классические нуарные детективы и культовую комедию «Укуренные» с Томми Чонгом и Чичем Марином. А по «выпуклым» персонажам Спортелло и его противников можно изучать законы драматургии постмодернизма.

Особенно приятно, что «Внутренний порок» стал первой книгой Пинчона, по которой сняли полнометражный фильм. Экранизация Пола Томаса Андерсона прекрасно передала сложносочиненный сюжет книги, а заодно и подарила Хоакину Фениксу и Джошу Бролину одни из лучших ролей в карьере.

О чем. Максин Тарноу — бывший сертифицированный ревизор по борьбе с мошенничеством и мама двух очаровательных детей. После скандала на прошлой работе Максин ушла в частный сектор — основала фирму по расследованию финансовых махинаций. Один из бывших соратников Максин подкидывает ей занимательное дельце: разузнать побольше о загадочной корпорации миллиардера Гэбриела Мроза, за приличным фасадом которой скрывается средоточие всех мировых заговоров.

Почему стоит прочесть. Подобно «Винляднии», «Край навылет» столкнулся с непониманием современниками. Книгу окрестили «облегченным Пинчоном» и быстро списали в утиль. Очень зря.

Восьмой роман Пинчона — реакция писателя на 11 сентября и бум компьютерных технологий. Местами пинчоновская ирония над пользователями смартфонов напоминает стариковское брюзжание. Но сантименты автора невозможно объяснить разницей поколений: активное участие Илона Маска в американской политике превратило «Край навылет» в почти пророческий текст. К тому же книгу Пинчона удивительно приятно читать. Тонна забавных персонажей и аллюзии на современных технологических гигантов вызывают улыбку на протяжении всех 477 страниц.

Джон Барт «Торговец дурманом». Поэт-неудачник Эбенезер Кук слоняется по североамериканскому континенту в поисках смысла жизни. Британские колонисты только начинают осваивать Новый Свет, а герой романа уже оказывается втянут в придворные склоки, кровавые интриги и романтические скандалы. Эпохальное произведение одного из основоположников постмодернизма поражает и своей длиной, и переизбытком фантазии. Барт написал гениальную книгу с чертами плутовского романа, отголоски которого можно найти в «Противоденствии» и «Мэйсоне-с-Диксоном».

Дон Делилло «Имена». Американский бизнесмен-экспат узнает о таинственном культе, адепты которого убивают своих идеологических противников в странах Ближнего Востока. Загадочные сектанты поклоняются древней форме языка, перевести который не могут даже самые одаренные лингвисты. В сравнении с книгами Пинчона роман Делилло написан просто, но глубокое погружение в феномен культуры речи сближает сочинения двух великих постмодернистов. Неудивительно, что сам Пинчон не раз преклонялся перед гением автора «Имен».

Джим Додж «Трикстер, Гермес, Джокер». После смерти матери Дэниел Пирс попадает под протекцию Альянса Магов и Разбойников. Юношу учат медитации, взлому сейфов, игре в покер и искусству проходить сквозь стены. Все ради одной цели: Дэниел должен украсть легендарный алмаз правительства США, также известный как философский камень. Роман Доджа — одна из любимых книг Пинчона. Совсем неудивительно: посоперничать в безумии и энциклопедичности с романом Доджа может только «Радуга тяготения».

Нил Стивенсон «Ртуть». Философ Даниель Уотерхауз, авантюрист Джек Шафто и шпионка-наложница Элиза двигают европейскую историю вперед. На носу эпоха барокко, а «ярчайшие умы» времени продолжают цепляться за устаревшие научные законы и средневековые приметы. «Ртуть» — изобретательный роман о силе науки, написанный простым, но безмерно увлекательным языком. Книги Стивенсона можно окрестить «Пинчоном для чайников»: автор поднимает сложные темы, но никогда не забывает об интриге и живых характерах своих героев.

Владимир Сорокин «Теллурия». Разрушительная третья мировая война вернула человечество в состояние Средневековья: Европой правит орден тамплиеров, а Россия распалась на десятки княжеств — в некоторых из них процветает православный коммунизм. Взгляды всего мира устремились на Алтай. Именно там умельцы добывают теллур, из которого куется самый популярный наркотик — теллуровый гвоздь. Сорокин — «солнышко русского постмодернизма». Ироничный и тонко проработанный роман — как весточка из альтернативной реальности, в которой Пинчон родился не в США, а в Советском Союзе.