«Злилась и чувствовала бессилие»: как «Большая перемена» облегчает жизнь приемных родителей

Девять лет назад Даша жила в Красноярском крае. Ей было тридцать. Она работала в государственном учреждении, жила одна и много волонтерила: помогала пожилым людям, занималась собаками, иногда ездила в детские учреждения. Тогда это казалось естественным продолжением жизни — быть рядом там, где нужна помощь.

Первый раз она приехала в приют (не детский дом) — место, где дети находятся в течение полугода, пока есть надежда на восстановление родителей. Если этого не происходит, ребёнок переходит в детский дом. Именно там Даша впервые столкнулась с тем, что называется социальным сиротством: у ребёнка есть живые родители, но по сути он остается один.

При этом сама Даша тогда совершенно не чувствовала себя готовой к материнству. У неё не было собственного жилья, не было мужа, не было ощущения устойчивости. Поэтому сначала она выбрала привычный путь помощи — приходить, навещать, быть рядом настолько, насколько это возможно. Это был знакомый многим волонтёрский маршрут: подарки, конфеты, костюмы, «уроки добра». Дети, которые называют «мамой» любого взрослого. И неизбежный момент, когда ты уезжаешь.

Постепенно пришло другое понимание: разовая помощь, какими бы добрыми ни были намерения, не даёт ребёнку опоры.

И тогда внутри сформировалась мысль, от которой уже было невозможно отмахнуться: лучшее, что я могу сделать — стать мамой хотя бы для одного ребенка. Даша узнала о школе приёмных родителей. Обучение было бесплатным, и она решила пойти — без громких планов, просто чтобы разобраться.

Даша ясно понимала: её жизнь изменится полностью. Но именно полумеры больше не казались ей возможными. И ещё одно важное решение она приняла тогда же:

Даша заполнила анкету. Она думала удочерить девочку лет пяти–шести: косички, бантики, спокойный образ, который часто возникает у людей, впервые думающих о приемном ребенке. Потом было ожидание — почти девять месяцев тишины.

И однажды раздался звонок из органов опеки:

«Вы хотели девочку. Но есть мальчик. Семь лет. Посмотрите?»

«Я тогда подумала: ведь кровных детей не выбирают. Кого Бог пошлет — того и рожают. Значит, будет мальчик».

Она поехала в приют. Волновалась сильно. Взяла с собой коробку с лего — не как подарок, а как возможный мостик для первого контакта. Когда в комнату завели мальчика, она увидела светлые волосы, голубые глаза и большой шрам на половину лица — след тяжёлого ожога.

Мальчик посмотрел на неё — и расплакался.

Решение было принято сразу. Без сравнений, без внутреннего торга. Не «подходит — не подходит», не «справлюсь — не справлюсь».

Просто — да.

Первые месяцы жизни с сыном дома были непростыми. Их знакомство в приюте началось не с радости, а с сильного напряжения. Он заплакал тогда не просто так — ждал кровную маму. При изъятии из семьи она кричала ему, что вернётся через неделю, и для ребёнка эта неделя не заканчивалась месяцами.

Когда Даша забирала его, он отказывался уходить: говорил, что не может «предать маму» и будет ждать её там. Они договорились просто — ждать можно и дома. Даша брала ребёнка с готовностью любить без условий, но ждала взаимности, надеялась со временем стать для него настоящей мамой. Это заняло время. Однажды она сказала ему правду — мама не придёт, прошёл год, а не неделя.

Контакт с сыном складывался медленно. Требовалось замечать и слышать то, что ребёнок не мог сформулировать словами. Его нужды проявлялись в поведении, слезах, болезнях, резких реакциях. Взрослые его пугали: те, кто сильнее, кто может причинить боль, предать и исчезнуть. И вместе с этим он отчаянно хотел заботы и близости. Были и неизбежные проверки: а что будет, если я сделаю «так» — ты всё равно останешься?

Бывали моменты, когда было больно от усталости, неблагодарности. Именно тогда для Даши прояснилось главное: любовь — это не внезапный порыв и не тёплое чувство, а ежедневный выбор. Выбор оставаться, прощать, не уходить. Иногда, чтобы выдержать это решение, она просто выходила на улицу и шла — долго, повторяя про себя: «Я выбираю любить. Я выбираю прощать». И со временем сын начал откликаться на эту любовь, принимать заботу — и этот опыт стал для неё тем самым родительским вознаграждением, которое даёт силы идти дальше.

Позже Даша с сыном переехала в Томск — её пригласили работать в фонд «Томск без сирот». Там у неё появилось ощущение, что сил хватит еще на одного ребенка. Она видела, как устроена система: за маленькими и условно здоровыми детьми выстраиваются очереди, а подростки, дети с непопулярными диагнозами и “паровозики” (сиблинги) остаются без внимания.

Так в её жизни появился Саша — девятилетний мальчик, младший в группе братьев, которых уже возвращали из приемных семей. «Здравствуй, мамочка, я так ждал тебя!» — именно этими словами он встретил Дашу, когда она зашла в детский дом в маске, в 2020 году. Сашу однажды тоже брали в семью — вместе с братом, а потом вернули его одного, обозначив как «сломанного мальчика».

С Сашей резко изменился ритм жизни семьи. Учёба в школе давалась ему крайне тяжело: он мог прятаться под партой, срываться, мешать другим, ежедневно возникали конфликты. Домашние задания превращались в испытание для всех. Даша срывалась, злилась, чувствовала бессилие.

Репетиторы не помогали. Стало ясно: Саше нужна не коррекция по предметам, а другая, более бережная и системная поддержка — такая, которая учитывает его опыт и состояние.

Именно в этот период в жизни Даши появилась «Большая Перемена». Но в Томске на партнерской площадке фонда Саша не успел начать занятия — семья переехала в Москву. Там Даша стала сотрудником «Большой Перемены», а Саша — студентом в фонде.

Саше было непросто. Мальчик продолжал срываться, конфликтовать, пропускать занятия. Попытки сделать домашние задания заканчивались криками, взаимным отчаянием, ощущением тупика. В какой-то момент Даша поняла, что ее здоровье важнее школьных оценок, и это стало поводом остановиться и задуматься.

Постепенно Даша начала замечать, что значительная часть напряжения связана не только с Сашей, но и с её собственными ожиданиями. В её семье было принято стремиться к высоким результатам, к отличной учёбе, к «правильной» образовательной траектории. Ребятам этот путь давался тяжело, прежде чем Даша смогла отпустить свои представления о том, каким должен быть ребёнок.

В «Большой Перемене» Саша начал с простых, на первый взгляд, вещей: столярная мастерская (ему очень нравилось строгать), логопед, работа с куратором. Сначала это вызывало у Даши раздражение — ей казалось, что при серьезных трудностях с обучением внимание уходит «не туда». Но куратор снова и снова возвращал её к главному: сейчас важнее адаптация, чувство безопасности, возможность проявлять интересы и учиться саморегуляции.

Прошёл год. Оценка по русскому языку всё ещё оставалась низкой, и это по-прежнему было непросто принять. Но вдруг случился переломный момент, в обычной бытовой ситуации. Во время ссоры Саша, который раньше в гневе мог поломать вещи, неожиданно остановился и спокойно сказал:

«Мам, ты сейчас слышишь только свою позицию и не учитываешь мои интересы. Договор — это когда учитываются интересы обоих. Давай попробуем договориться».

Даша вспоминает, что в этот момент буквально выключила плиту и попросила его повторить. Он повторил — так же спокойно и чётко. Именно тогда стало ясно: первые настоящие образовательные результаты уже есть, и они не про оценки. Даша увидела, как работает сама логика «Большой Перемены»: сначала — безопасное пространство, затем — перенос навыков в повседневную и учебную жизнь.

Сашу поддержали в его интересе к морской тематике, и он перешёл в морскую школу. Появились тельняшки, гюйсы, фехтование, вязание узлов, морская хореография — всё то, что зажигает его глаза. Режим стал плотным, но посильным: ранние подъёмы, длинный день — и при этом энергия, а не истощение.

Работа с фондом продолжилась: столярка, плейбэк-театр как способ проживать эмоции, поддержка кураторов. Мотивация к учёбе выросла — в новой школе стало понятно, что без базовых знаний дальше не получится. С учителями удалось договориться о более гибком формате оценки знаний, учитывающем особенности Саши. Постепенно появились устойчивые «тройки», а где-то и «четверки» с «пятерками». Он не стал отличником — но эти ожидания перестали быть проблемой.

Параллельно Даша много работала с психологом, разбирая собственные ожидания, установки и перфекционизм. Приёмное родительство оказалось для нее не только заботой о детях, но и постоянной встречей с собой. Со временем стало больше спокойствия и принятия, появилось ощущение, что мир меняется — и старые образовательные ориентиры уже не всегда работают.

Сейчас Саша учится в шестом классе в морской школе, дальше, после окончания школы, возможны разные варианты — училище, возвращение в Томск, новые решения.

Меня очень часто спрашивают, зачем вообще помогать приёмным родителям. Они же взяли ребёнка из детского дома — значит, должны справляться сами.

Но с самого начала я была уверена: приёмным родителям помощь необходима. Я видела выпускников детских домов и хорошо понимаю, с каким багажом дети приходят в семьи. Простого перехода из учреждения в даже самую любящую и ресурсную семью недостаточно. Ребёнок приходит с недоверием к миру, с травмами, с отставанием в развитии, с непониманием, зачем вообще учиться и как жить по-другому.

Адаптация у него двойная — и в семье, и в школе. И именно эта двойная нагрузка часто становится решающей: удержится ли ребёнок в семье и справятся ли взрослые рядом.

Для Даши «Большая Перемена» стала пространством, где ребёнок может быть собой, учиться уважению, договариваться, справляться с эмоциями. Именно эти навыки она считает фундаментом жизни для ребёнка с травматичным опытом. Но и для приемных родителей тоже.

За годы работы с детскими домами и приёмными семьями я убедилась: легче вывезти ребёнка из детского дома, чем детский дом — из ребёнка. Эту фразу мне когда-то сказала Даша Чевер, и я часто её вспоминаю.

И каждый раз поражаюсь её мужеству — этой внешне очень робкой, тихой женщине, которая с таким доверием, вниманием и самоотверженностью идёт рядом со своими детьми. История Даши — не про героизм. Она про взрослую ответственность, про путь, который невозможно пройти в одиночку, и про то, как поддержка рядом может удержать семью и изменить жизнь детей.