Мы долго помогали больным раком, а потом рак пришел в нашу семью

Однажды вечером мама позвонила с тревожным вопросом: «как вы, что делаете?». Так я и сестра узнали, что у бабушки подозревают онкологическое заболевание.

Мы много лет помогаем онкопациентам. Знаем, как получить квоту на лечение, где пройти МРТ, к кому обратиться за вторым мнением. Казалось бы, в случае диагноза в семье мы будем образцом хладнокровия. Но весной 2023 года стало понятно: даже когда ты «в теме», столкновение с болезнью в собственной семье — это совсем другой опыт.

Выключить тревожность и разобраться в ситуации. Диагноз ещё не был подтверждён: материал только отправили на биопсию. Значит, нужно дождаться ответа и уже потом думать, что делать дальше и какую тактику лечения выбирать.

Параллельно возник вопрос про онкомаркеры, так как бабушке их назначили в клинике. Мы позвонили нашему знакомому эксперту по диагностике и спросили, зачем их сдавать, если уже понятно, что онкозаболевание, скорее всего, есть. Нам спокойно объяснили, что онкомаркеры нужны в первую очередь для оценки хода лечения. Их сдают периодически, чтобы смотреть, как организм реагирует на терапию, а не для постановки диагноза. Это снизило тревогу.

По опыту работы в фонде мы также знали, что онкологические заболевания во взрослом возрасте, как правило, развиваются не стремительно. Почти всегда есть время, чтобы не суетиться, дождаться результатов обследований и спокойно выбрать дальнейшие шаги. Даже вернее будет сказать, что верно поставленный диагноз — 50% успеха лечения, поэтому важно им не пренебрегать и дообследоваться.

Делимся гайдом по онкопрофилактике от фонда, чтобы заботиться о себе.

Дальше мы позвонили Марине — коллеге из фонда. Когда-то ей сказали, что ее нельзя вылечить и выписали из больницы домой на доживание. Но она не сдалась: нашла донора костного мозга и выздоровела. Мы спрашивали её о сроках и этапах лечения, что обычно происходит и к чему готовиться.

Марина подробно рассказала про путь лечения и поделилась очень практичным советом: после МРТ с контрастом может подташнивать, поэтому лучше заранее заложить час-полтора, чтобы побыть в клинике и только потом ехать домой. Это была маленькая деталь, но в тот момент она ощущалась как настоящая забота. Вспоминаем это до сих пор, и на душе становится тепло. Спасибо, Марина.

После этого мы написали онкологу и спросили, куда можно записаться. Нам дали контакты МЕДСИ в Красногорске. Важно: жители Московской области могут лечиться по ОМС в Москве. В Клину у нас нет полного цикла лечения — только направления. Поэтому дальше маршрут был понятен.

Примерно через неделю бабушку приняли в МЕДСИ. Все обследования прошли по ОМС, и там же ей выдали направление на химиотерапию.

В какой-то момент бабушка начала опускать руки. Химиотерапия давалась тяжело, и она отказалась продолжать лечение. Утверждала, что не видит в этом смысла. Мы настаивали, поддерживали, но в один момент стали бессильны, и не смогли ничего сделать. Онколог оставался на связи, родители забрали бабушку домой и подключили терапию у психиатра.

Параллельно мы обратились за помощью в фонд: не как сотрудники, а как семья. Бабушка и мама сходили на бесплатные консультации к психологам-волонтёрам. На встречах они говорили о страхе, усталости и ощущении бессмысленности лечения. Специалисты помогли снизить тревогу и аккуратно разложить по полочкам сложные чувства. В тот момент это оказалось важнее любых других решений.

Через две недели бабушка вернулась к химиотерапии. Она ездила на процедуры из Клина в Красногорск и обратно одним днём на электричке. Такая вот старая закалка. Большая молодец.

Позже она без отказов прошла курс лучевой терапии в московской Клинике имени Касаткина. Мы даже заезжали туда в гости. Правда, у соседей по этажу случился ковид, поэтому бабушка ходила в маске и в основном сидела в палате.

Но в итоге всё прошло хорошо. Спасибо большое системе ОМС. В нашем случае она действительно сработала.

Эта история из 2023 года. Сейчас бабушке 76 лет. Она живёт вместе с нашими родителями и продолжает восстановление.

Бабушка победила рак в январе 2024 года…

Мы много лет развивали фонд вместе с большой командой. А потом оказались по другую сторону: помощь понадобилась нашей семье. Мы воспользовались информационной поддержкой, помощью равного консультанта и психолога. В кризисный момент это оказалось особенно важно: когда есть проверенная информация, понятные шаги и люди, которые могут спокойно объяснить, что делать дальше. Именно для этого и существуют благотворительные фонды — не вместо медицины, а рука об руку с ней.