Книга января: «Человек не может жить без чуда» Варвары Степановой

За январь я прочла только одну книгу — «Человек не может жить без чуда». Это сборник писем, дневниковых записей и поэтических опытов художницы Варвары Степановой.

Варвара Степанова — советская художница, дизайнер, оформительница книг. Она стояла у истоков конструктивизма и советского авангарда. Писала беспредметные картины, создавала модели тканей и костюмов, оформляла книги, спектакли и выставки, была арт-директором многих журналов. И безмерно любила своего мужа Александра Родченко — выдающегося советского фотографа, художника и дизайнера. Вместе они творили историю.

Книга состоит из пяти частей, в каждой — материалы о разных периодах жизни и творчества Степановой.

В первой части — стихотворения и письма юной Варвары к Родченко. Ее поэзия покорила меня своей искренностью и эмоциональностью. Я была удивлена, что бойкая художница, которая вот-вот станет «амазонкой авангарда» была очень чувственной в переписке и использовала в стихотворениях мифические средневековые образы. Она называла Александра своим королем и очень красочно описывала свои чувства к нему.

Во второй части — ее беспредметная поэзия, дневники и статьи 1918—1921 годов. Художники авангарда одними из первых поддержали советскую власть и задались вопросами построения нового общества. Ведь революция в искусстве свершилась задолго до событий октября 1917 года. Многие из художников, которые ещё пару лет назад считались маргинальными, получили должности, доступ в музеи и солидные гонорары. При этом согласия среди них никогда не было. Уморительно читать об их перепалках. Например, о принципиальных спорах с отцом супрематизма Казимиром Малевичем на тему того, кто из чьего творчества вышел, кто считается супрематистом, а кто — беспредметником. Несмотря на тяготы времени, в заметках Степановой чувствуется, как тогда кипела жизнь.

В третьей части — доклады и стенограммы с заседаний ИНХУКа (Института художественной культуры) 1921—1922 годов. Совместными усилиями деятели культуры создавали организации, которые занимались выработкой визуального языка молодого советского государства, определением задач нового искусства и подготовкой востребованных специалистов.

В результате этих обсуждений они пришли к убеждению, что современные художники должны работать не ради эстетики и декоративности, а ради достижения конкретных целей, и каждый аспект произведения должен быть рационально обоснованным. Участники заседаний формулировали принципы конструктивизма, разбирали работы своих современников в поисках конструкции и композиции в искусстве, рассуждали о логичном применении материалов и техник. По сути, они стали прародителями дизайна.

В четвертой части — статьи и письма к Родченко, дневниковые записи 1927—1928 годов. В этот период Степанова занимается «монтированием» книг и журналов, а Родченко помогает с декорациям к спектаклям и фильмам. Кино входит в моду, поэтому многие ищут себя в новом жанре. И, конечно, много рассуждают о том, каким должно быть современное кино.

Примечательна переписка Варвары и Александра во время его отъезда в Париж, куда он отправился строить павильон СССР (клуб для рабочих) для международной выставки. Как и в предыдущих письмах, интересно отлавливать описание быта культурных деятелей тех времен. Например, что Степанова и ее соратники просят привезти из Парижа (частый запрос — фототехника) и каким образом доставляются некоторые товары. В той поездке Александр купил себе кинокамеру «Септ», с которой началась новая глава в его творчестве. В конце 1920-х положение авангардистов уже не такое устойчивое, и сквозь текст чувствуется усталость и тревога.

В заключительной пятой части — заметки и письма 1930—1950-х годов. Репрессии, война, послевоенные годы. Дневниковые записи Степановой в этот период — это список дел и поручений. Стало меньше рассуждений, она пишет сухо и по фактам. При этом дел очень много, работоспособность художницы поражает. В 1930-м уходит из жизни Маяковский, давний друг и соратник Родченко и Степановой, и она активно занимается подготовкой материалов для выставок и книг Владимира.

Родченко снабжает редакции и издательства фотографиями советской жизни и промышленности, ездит в командировки по разным предприятиям. Несмотря на активное участие творческого дуэта в культурной жизни СССР, Степановой приходится прикладывать немало усилий, чтобы добиться признания заслуг мужа. Например, чтобы его снимки в журналах были подписаны, ведь картины художников всегда публикуются с подписью. Сама она отмечает, что работать тяжело из-за усиливающейся бюрократии.

Меня поразили некоторые моменты из рабочего процесса тех лет, очень уж они напомнили то, что происходит в моей работе. Что в 1930-е, что сейчас на должностях, ответственных за принятие решений, встречаются люди, которые бездумно соглашаются на любые предложения, потому что не хотят ни с кем ссориться. Или вопрос правок: сколько пометок ни делай, все равно, чтобы добиться исправления чужих недочетов, придется лично объяснять, почему в выбранном решении отсутствует логика.

Материалов о военных и послевоенных годах немного. Варвара с семьей уезжает в эвакуацию в Пермь, а оттуда в небольшой город Очер. Живут бедно, продолжают работать. Степанова сетует, что в свое время надо было тратить деньги не на журналы и книги об искусстве, а на теплые вещи. Родченко мается от того, что привык к другим масштабам деятельности. После 1942 года они потихоньку возвращаются из эвакуации в Москву. Но в послевоенное время жизнь не становится легче. Здоровье уже не то, дают о себе знать возраст, годы лишений и постоянной работы. К тому же в 1951 году Родченко исключают из союза художников, это становится для него большим ударом. Варвара просит пересмотреть решение, излагая в письме богатую творческую биографию мужа, который положил жизнь на создание визуальной культуры СССР и был ближайшим соратником Маяковского. Решение отменяют, но позже исключат уже саму Степанову, о ней будет ходатайствовать ее дочь.

Мне было интересно узнать больше о выдающейся семье и творческом союзе. Дневниковый формат в принципе привлекает тем, что ты можешь окунуться в мысли другого человека. И оказывается, что несмотря на то, что между нами практически 100 лет, в чем-то люди прошлого и настоящего очень похожи. Как минимум в силе своих чувств и способах их выражения. Пожалуй, это моя любимая часть книги. Любовь Степановой и Родченко меня покорила: с остальными они могли быть строгими, бойкими, дерзкими, но их письма друг к другу наполнены такой теплотой и нежностью.

Документальная хроника рабочих процессов тоже любопытна. Мне понравилось, как основательно они подходили к осмыслению творчества нового времени, формулировали новые правила и подходы. Боялись поверхностных суждений, а не глубины, что кажется довольно редким в 2026 году. Хотя иногда было непросто продираться сквозь эти рассуждения.

В общем, мне книга понравилась. Хочу теперь прочесть дневники Родченко. Но не уверенна, что могу ее рекомендовать как универсальное чтиво. Все-таки если человек не погружен в контекст искусства авангарда, понять написанное будет непросто. И, скорее всего, чтение не принесет должного удовольствия. Мне кажется, эта книга больше подойдет тем, кто хочет расширить свои знания о вселенной авангардистов, а не для первого знакомства с темой.