Как я научился работать с внутренним критиком

"Все люди как люди, а ты какой-то особенный."

Эту фразу я слышал в детстве постоянно. Причем тон менялся от восхищенного до раздраженного, в зависимости от настроения взрослых. Но чаще — с примесью недоумения.

Ещё бы! В семье потомственных заводчан и военных вдруг появился я — мальчик, который предпочитал петь и танцевать, а не собирать модели танков.

Моей первой ролью на утреннике в сельском доме культуры был клоун. Помню, как искренне радовался, когда мне удавалось рассмешить зрителей. Вернувшись домой с румянцем на щеках и блеском в глазах, я столкнулся с первым холодным душем непонимания.

— И чему ты радуешься? — хмыкнул дядя, потомственный военный. — Паяц. Мама попыталась защитить: — Брат, ну что ты. Ребенок творческий, это хорошо. — Хорошо, если бы он был нормальным, как все, — пробурчал дядя, возвращаясь к своей газете.

Я замер, улыбка медленно сползла с лица. Что значит «нормальным»? Разве я не нормальный?

Постепенно я научился скрывать свой восторг дома. Возвращаясь со сцены или репетиции, я снимал с себя «костюм» открытого и яркого Лёши, превращаясь в тихого мальчика, который не делится впечатлениями. Семья, кажется, даже обрадовалась — видимо, решили, что блажь прошла.

А я тем временем находил других людей. Руководительница театрального кружка, Эмма Сергеевна, смотрела на меня совсем иначе.

— У тебя талант, Лёша. Честное слово. Не каждый умеет так чувствовать публику.

Были и другие — учительница музыки, старшеклассники из школьной самодеятельности, соседка-пенсионерка, которая аплодировала мне после каждого школьного концерта. Для них я был не «белой вороной», а просто Лёшей, у которого есть дар.

С годами я всё больше скрывал своё настоящее "я" от семьи и всё больше раскрывался среди единомышленников. Я научился жить двойной жизнью: тихий дома, яркий — везде, где можно быть собой.

Сегодня мне пятьдесят. Я — Алексей, инструктор НейроГрафики. И до сих пор иногда слышу тот самый голос, который звучит подозрительно похоже на голос моего дяди:

"Чем ты занимаешься? Ну что это за профессия такая? Все люди как люди — врачи, инженеры, а ты со своими каракулями. Ты же мужчина! Это несерьезно."

Внутренний критик — удивительное существо. Он собирает досье на своего владельца, тщательно фиксируя все промахи и неудачи. А успехи? Их он либо игнорирует, либо обесценивает.

"Да, у тебя много клиентов, но ты же не стал знаменитым психологом на всю страну. Да, твои методики помогают людям, но это всё ерунда, а не настоящая помощь. Настоящие специалисты…" — и так далее.

Помню, как несколько лет назад я провел свой первый офлайн мастер-класс. Мест не хватало, добавляли стулья, зал был полон. Интересные вопросы, горящие глаза людей… Я шел домой окрыленный. И вдруг услышал:

"А ты видел, как та женщина в третьем ряду посмотрела на тебя в конце? Она разочарована. И парень у окна зевал. И вообще, кто сказал, что этим стоит заниматься? Ты разве помог им по-настоящему?"

Я остановился посреди улицы. Встал как вкопанный. И вдруг… рассмеялся.

Потому что впервые за долгие годы мне в голову пришла простая мысль:

— А ты уверен, что не ошибаешься в своих обвинениях? — спросил я вслух у своего внутреннего критика. — Ты постоянно сгущаешь краски, но я не помню, чтобы ты хоть раз расписал яркий солнечный день в перспективах!

Странное дело — голос не нашелся, что ответить. В моей голове впервые за долгое время наступила тишина.

С тех пор я начал задавать этот вопрос регулярно. Каждый раз, когда внутренний критик начинал свою песню о моей несостоятельности, я останавливался и спрашивал:

— А ты не ошибаешься? Может, всё совсем не так?

И эта простая фраза творила чудеса. Она давала мне паузу, пространство, чтобы посмотреть на ситуацию иначе. А иногда — просто выдохнуть и увидеть, что на самом деле происходит вокруг.

Сегодня моя группа по НейроГрафике полна людей (и в основном женщин), которые ищут себя, стремятся к внутренней гармонии и балансу. Я вижу, как многие из них борются с таким же внутренним критиком, который годами собирал их неудачи в аккуратную папочку.

— Знаете, — говорю я им, рисуя на листе красивую извилистую линию, — наш внутренний критик — это голос страха. Он хочет нас защитить, не дать разочароваться, упасть, потерпеть неудачу. Он считает, что лучше вообще не пробовать, чем рискнуть и проиграть.

— И что с ним делать? — спрашивает одна из учениц.

— Поставить под сомнение, — улыбаюсь я. — Когда он начинает говорить, что вы не справитесь, что вы недостаточно хороши, спросите его: "А ты уверен? Ты не ошибаешься?" И увидите — он растеряется. Потому что критик привык к тому, что его слушают безоговорочно. А когда вы начинаете сомневаться в его словах, его власть рушится.

Я вижу, как в глазах моих учениц загорается понимание.

И в этот момент я чувствую, что нашел своё место. Что та белая ворона с чубчиком набекрень выросла в человека, который может помочь другим найти свой путь.

Иногда мой внутренний критик всё ещё пытается заговорить, но теперь у меня есть волшебная фраза, которая заставляет его замолчать:

— А ты уверен, что не ошибаешься? Давай проверим.

И мы проверяем.

И чаще всего оказывается, что жизнь гораздо ярче, возможности — шире, а я — гораздо сильнее, чем он пытается меня убедить.