«Сказка о царе Сал­тане»: стоит ли ​смо­треть новую экрани­зацию Пушкина от Сарика Андреа­сяна

Не успело в кинотеатрах отгреметь «Простоквашино», как братья Андреасян выпустили новую картину — «Сказку о царе Салтане».

Это уже вторая их попытка после «Онегина» адаптировать творчество Пушкина для больших экранов. В касте — знакомые лица: Павел Прилучный, Лиза Моряк и Владимир Сычев, которых месяц назад можно было увидеть в фильме «Простоквашино». Но и молодые артисты тоже есть: Гвидона сыграл Алексей Онежен, а Царевну-Лебедь — Алиса Кот.

В рецензии рассказываем, получилось ли у создателей укротить пушкинский текст и снять экранизацию, хоть сколько-нибудь отличающуюся от работ многочисленных предшественников.

Добрая и скромная девушка Аннушка вынуждена ютиться в избе с двумя сводными сестрами и их деспотичной матерью Бабарихой. Вдруг на постой в деревенском доме останавливается Салтан — мудрый и рассудительный правитель — и в одночасье влюбляется в робкую героиню. Один царский указ — и вот Аннушка уже в роскошном дворце готовится выйти за Салтана замуж и родить ему обещанного наследника.

Долгожданное счастье омрачает война. Царь уходит руководить армией, а алчные родственницы Аннушки в это время решают воспользоваться случаем и устранить соперницу. По велению Бабарихи сестры выставляют царицу в дурном свете, а затем подменяют письмо от Салтана боярам. Те, руководствуясь ложным приказом, замуровывают Аннушку вместе с сыном Гвидоном в бочке и бросают в океан.

Далее тоже все по знакомому со школы тексту: Царевна-Лебедь, город новый златоглавый, белочка с золотыми ореховыми скорлупками, 33 богатыря и радостное воссоединение семьи. Как и в случае с «Онегиным», создатели, видимо, опасаются народного гнева и стараются отвесить солнцу русской поэзии земной поклон.

Новая «Сказка» — ни в коем случае не ревизия, поэтому сценарий содержит минимум расхождений с текстом Александра Сергеевича. Совсем, правда, без вольностей обойтись не удалось, но едва ли они всерьез оскорбят чьи-то чувства: даже в знаменитой экранизации Александра Птушко было несколько новых деталей.

У Андреасяна нововведения призваны добавить происходящему немного внятности и логики. Получается с переменным успехом. Зато необходимых для кинотеатрального релиза минут хронометража набирается с лихвой — их тут целых 110. Пришедшим с детьми взрослым зрителям стоит приготовиться: если Гвидону, например, нужно надеть корону, он будет делать это до смешного долго.

Некоторые герои сказки получили полноценные имена: царицу нарекли Аннушкой, коварных сестер — Маней и Дуней, а гонца, доставившего письмо Салтану, — Никитой. Кого-то наделили еще и агентностью. Скажем, обезличенные у Пушкина «гости-господа» стали вполне себе второстепенными персонажами — купцами Агафоном и Лукой, которых удостоили пары-тройки забавных эпизодов.

К сожалению, с формой «Сказки о царе Салтане» авторы обошлись более жестко, чем с содержанием. Любовные коллизии и разговоры о семейных ценностях остались, а вот замысловатая ажурность пушкинского слова пошла под нож.

Воздушный четырехстопный хорей в фильме звучит преимущественно из уст вездесущего рассказчика, излишне комментирующего действия героев. Сами же персонажи изъясняются прозой, которая временами, словно по инерции, зарифмовывается. В «Онегине» Гравицкий и Андреасян проделывали ровно такой же трюк, но работа с текстом романа в стихах была более кропотливой.

В этот раз речь явно не «словно реченька журчит». Но дело далеко не всегда только в лингвистике и семантике, а еще и в игре актеров, которые работают перед камерой с тщанием артистов регионального ТЮЗа. Иногда такая избыточность уместна, и будет справедливым отметить трио Ткачихи, Поварихи и Бабарихи: экспрессия Валерии Богдановой, Алисы Стасюк и Ольги Тумайкиной придает действу нотки лубочности.

Остальные актеры скорее разочаровывают. Муза режиссера Павел Прилучный пучит ноздри и не смыкает рта под слоем густой наклеенной бороды. Алексей Онежен чередует картинные позы, а Артур Ваха, кажется, смиренно ждет, когда его отпустят домой после утомительных съемок на хромакее. Не замечено эмоциональных всплесков и в работе Лизы Моряк: что изгнание из царских палат, что долгожданное воссоединение с семьей ее героиня воспринимает плюс-минус одинаково.

В многочисленных интервью и видео со съемок создатели в унисон рассказывают о самоотверженном труде костюмерного и декораторского цехов. Особенно часто в разговорах всплывают около 700 миллионов рублей бюджета, два года работы, почти 10 тысяч квадратных метров декораций и порядка 500 уникальных костюмов.

Подобный энтузиазм и внимание к деталям вызывают уважение, и обвинить авторов в пустом бахвальстве не получится. Все антикварные ткани действительно хрустят великолепием, а все выстроенные избы, царские палаты и сказочные дворцы кричат о потраченных деньгах и человеко-часах. Даже гигантскую бочку для Аннушки и Гвидона художники соорудили на самом деле — и бросили в прибрежные воды Геленджика ради пары эффектных эпизодов.

Но там, где есть бочка, не обойдется без ложки дегтя. В нашем случае — слабой графики, которая моментально сбивает градус восхищения рукотворным трудом. На каждый выразительный кадр, сделанный на натуре или в кропотливо продуманных интерьерах, приходится два других — со слабой CGI, скорее рушащей сказочную атмосферу. Шутка ли, но комбинированные съемки в фильме 60-летней давности смотрятся в кадре куда более органично и элегантно, чем головы богатырей, выглядывающие из-под нарисованной водной глади.

Примерно то же можно сказать о компьютерном, чуть рвано двигающемся лебеде и лупоглазых CGI-насекомых, дизайн которых явно заточен под продажу сопутствующей сувенирной продукции. Приятно удивляет разве что белочка в кокошнике, но и она теряет все свое волшебство, когда открывает рот.

Без особого изящества решено аудиальное сопровождение. До сомнительных достижений музыкальных продюсеров недавнего «Летучего корабля» «Сказке» далеко, хотя рациональному объяснению выбор композиций поддается с трудом. Появление здесь хора «Улетай на крыльях ветра», сочиненного Александром Бородиным для оперы «Князь Игорь», кажется еще допустимым. Но по какой причине в конце фильма звучит кавер на «Невозможное возможно», превращающий «Сказку» в мюзикл с рэпом и брейк-дансом?

С другой стороны, есть в этом доля иронии, ведь название песни Билана достаточно емко описывает всю деятельность современных киносказочников. Из года в год затевать сомнительные попытки реновации культурного наследия и раз за разом срывать банк — невозможное воистину возможно. Или, говоря пушкинским языком, «это диво, так уж диво».