Я с детства в спорте, потому что он позволяет мне чувствовать себя по-настоящему живым

Моя спортивная карьера началась, как у многих — по воле родителей. С семи до двенадцати лет я занимался дзюдо. Выезжал на областные соревнования, даже занимал призовые места. Но не скажу, что мне это нравилось. Родители убеждали, что «так надо». Бывало, прогуливал тренировки.

Я просто не понимал, почему мне нужно три тысячи раз падать на маты, чтобы кто-то другой научился отрабатывать броски. Занимались мы в маленьком душном зале при техникуме. Мама работала там же преподавателем, и это было удобно: после школы я шел на секцию, а потом она меня забирала, и мы ехали домой.

Мы жили в деревне до моих 10 лет, в семи километрах от города. Меня к 8 утра привозили в школу, а после я пешком шел на секцию — около 2,5 км. Город маленький, школа в центре, а техникум — на окраине.

Я пытался ходить и на другие секции. У нас был всего один бассейн — скажем спасибо, что он вообще был. Ходил на плавание, но там тренировка строилась по принципу «греби, чтобы не утонуть». Прозанимался около двух месяцев. Ходил на хоккей — тоже месяц, но тренер часто приходил выпившим, так что атмосфера была та еще. На бальные танцы сходил пару раз, где на меня безбожно орала полная невысокая женщина. Я не блистаю в танцах до сих пор, но те пару занятий запомнил надолго.

Продолжая заниматься дзюдо, я в школе участвовал в соревнованиях по футболу, баскетболу, бегу. Волейбол мне тоже не давался изначально. И как-то раз на соревнованиях по лыжам меня заметил тренер, и мой учитель физкультуры предложила походить на секцию.

Так началась моя первая встреча с лыжами — и с моим первым тренером, с которого началась самая длинная карьера, которая продолжается до сих пор.

Конечно, про первого тренера можно отдельную статью писать. Хороший человек, стал для меня еще одним членом семьи. Педагогического образования у него не было, много чего он пробовал вместе с нами. Но в нем была та доброта и человечность, которая меня зацепила.

Того, чего мне так не хватало, я нашел здесь. А ведь с детства я лыжи не любил: снег за шиворот, все мокрое и холодное, я постоянно падал на тренировках и соревнованиях. Техника была ужасная, инвентарь мне никто не выдавал, и я катался на лыжах, крепления которых портили лыжню.

Физически я страдал, испытывал сильный дискомфорт. И от того, что некоторые дети в секции не всегда вели себя адекватно, и от того, что я был самым слабым. Но что-то в душе мне подсказывало, что это — действительно то, чем я хочу заниматься. Это мало поддается логике, но я выбрал свежий воздух вместо душного зала и тренера, в котором находил отклик своему мировоззрению. Мне этого хватало.

Здесь я чувствовал больше свободы и ответственности за свой результат. Здесь не было необъективного судейства. И да, здесь я проигрывал всем, а на дзюдо был в призах. Отзанимавшись год в двух секциях одновременно, я окончательно перешел в лыжи. Не скажу, что родители были рады сильно, но и не были против моего выбора.

Тренер ставил меня за старшими, и я поспевал. Я просто рос, потому что все вокруг не оставляло выбора. Плохая техника была у меня аж до 2—3 курса института — это больше 10 лет. Но я развивал силу воли и характер. Я рано вырос, а в детском возрасте это играет важную роль.

Я приходил на тренировку первым и уходил последним. Постепенно я стал занимать места на первенстве школы, затем города, затем области и отбираться на всероссийские соревнования. Останавливаюсь кратко, потому что каждый этап достоин отдельной статьи.

У нас, как у спортсменов, было много трудностей. Мы сами отсыпали себе трассу опилком, проводили субботники, переодевались в вагончиках без удобств. Трасса долгое время была не освещена. На диспансеризацию для участия в важных стартах нам нужно было ездить в столицу области на поезде. И мы ездили.

На соревнования, чтобы выехать, иногда приходилось самим собирать деньги, покупать билеты, бронировать жилье. С 15 лет я уже мог спокойно выезжать с ребятами на соревнования без тренера, организуя весь выезд.

Было много тонкостей с процессами отбора. Мой отел сам повез меня и тренера на мое первое первенство России на своей машине — больше 12 часов пути. Нам не выделяли денег, и тренер, понимая картину, сразу сказал, что нужной смазки у нас может просто не быть.

Инвентарь мне собирали с миру по нитке. Я поехал в лыжных ботинках за три тысячи, которые весили, по ощущениям, по сто килограммов каждый. Через дядю нашли лыжи из-под члена сборной по биатлону, палки — через тренера. В общем, всем селом собирали.

В итоге на первом моем первенстве я занял 7-е место в квалификации спринта и 12-е в индивидуальной гонке коньком. А на классической гонке, где я был лучше всего готов, мы просто не угадали со смазкой. У нас не было варианта, которым можно было бы приготовить лыжи. Да и лыжи были не самые лучшие. Как бы мы ни старались, даже просили мазь у других тренеров, — ситуацию это не спасло. Но и эти места были большим достижением.

К тому моменту на областных соревнованиях я выигрывал все старты в своем возрасте, иногда с очень большим отрывом. В этот же год я пробежал свой первый марафон — 50 км. Даже летом, когда я соревновался со взрослыми, выступал успешно и попадал в призы.

Это были мои 16 лет был, пожалуй, самый яркий взлет моей карьеры.

Форсированная подготовка, проблемы с сердцем, быстрый рост организма, ранние результаты… Мы тренировались практически каждый день, иногда и не по одному разу. Я даже не понимал, какой колоссальный объем работы выполняем, практически не имея хороших условий. Мы создавали их себе сами.

Тренер готовил нас так, что часто весь призовой пьедестал были мы. По парням моего возраста контрольная тренировка и первенство области уже ничем не отличались. Мы соревновались сами с собой, а дальнейшего роста не было.

Немного сбавив обороты, я тренировался в поддерживающем режиме, и меня все устраивало. Параллельно выступал за школу на соревнованиях по баскетболу, но в целом был полностью увлечен лыжами и всеми тонкостями подготовки.

Потом я переехал в Санкт-Петербург и поступил в НГУ им. Лесгафта. Был выбор между САФУ, ВИФК и НГУ, еще думал о институте ФСИН в Вологде. Кучу документов собирал, все «за» и «против» взвесил, но решил, что мое призвание — тренировать и привнести какой-то вклад в развитие этого спорта.

В Санкт-Петербурге конкуренция была заметно выше. Я не знал, к кому из тренеров пойти, мои актуальные результаты не особо кого-то впечатляли. Все хотели взять себе сразу победителей. Я решил тренироваться самостоятельно, чтобы попасть в состав сборной города.

Уехал домой на август после поступления и тренировался с другом каждый день, готовясь к сезону. На летних стартах мне «проехались по шапке» — я был внизу протокола, и ловить было особо нечего. То ли я был не достаточно силен, то ли мой уровень не дотягивал.

В итоге в университете, в деканате моего факультета, работала заместителем директора мой второй тренер по лыжам. Она пригласила меня выступать за их школу, сказала, что попробует достать инвентарь, и выезды на сборы будут оплачиваться. По итогу со мной работало даже два тренера.

Дома я не выезжал за пределы области — максимум отец отвозил в соседнюю область на соревнования. Спасибо маме и папе, что поддерживали меня в лыжном спорте как могли — и морально, и финансами. Не всегда получалось хорошо, но они старались. Если бы не они, не было бы скорее всего у меня ни инвентаря, ни выездов на соревнования.

В Питере их помощи уже не было, да и я был уже большой. Поселился в общежитии, познакомился с ребятами, подружился, стали вместе тренироваться. В итоге на отборочных соревнованиях я смог отобраться в сборную области. Но так как тренеры уже распланировали везти своих детей, меня оставили запасным. Мол, билеты куплены, если только кто заболеет — тогда вызовем.

В итоге я остался в сборной, но без выданного инвентаря — лыж, палок и костюма.

Дальше я тренировался в Питере, выезжал на сборы и соревнования, посмотрел много новых мест, полетал по стране — от Нижнего Тагила до Мурманска. Спасибо университету и тренеру, и в целом моему выбору за это.

Я исправил технику, съездил на Универсиаду, выполнил норматив КМС. Самое интересное, это случилось тогда, когда я уже отчаялся, решил, что не получится. Это произошло само собой — психологически я расслабился, и на спринте Универсиады впервые выполнил этот норматив. Конечно, я был счастлив.

И так получилось, что дальше каждый год я его подтверждал — это перестало быть недосягаемо. В детстве я еще ходил на стрельбу, пробовал себя в полиатлоне и биатлоне, и там неофициально тоже выполнял КМС. Но здесь все было официально, задокументировано, так сказать.

Я занимался в свое удовольствие. Выиграл первый классический полумарафон на Международном празднике севера в Мурманске, пробежав 25 км. Выиграл Токсовский марафон коньком — 33 км. Хотя мне всегда нравилось бегать и спринт в том числе, но тактически не хватало опыта.

В университете я смог слетать на слет отличников. Нас учили играть в волейбол, чтобы мы могли выступить. Даже ко мне, тренер в университете нашла подход. Нас научили базовым навыкам по основным популярным видам спорта.

Помимо того, что я смог понять, как именно научить людей, я научился и сам правильно плавать на уровне первого разряда. Даже по гимнастике я третий взрослый разряд выполнил, смог сделать выход на кольцах, хотя всегда считал это невозможным.

Грамотный и разносторонний подход сопровождал меня всю учебу. Я узнал очень многое про анатомию, биомеханику, психологию, педагогику и так далее.

Потом поступил в магистратуру по направлению комплексной реабилитации, продолжал развиваться. Еще до этого, на 3 курсе, я параллельно поступил заочно на менеджера по продажам — чтобы запасной аэродром себе оставить и понимать, как обращаться с финансами и как устроен рынок. Сегодня прошла успешно прошла предзащита моей диссертации на соискание ученой степени кандидата педагогических наук. Я закончил аспирантуру. И планирую дальше развиваться в этом направлении.

До конца магистратуры я все также занимался лыжами, но открыл для себя лыжероллерное направление, а именно суперспринт на 200 метров. Это очень динамичная дисциплина. Почему я с марафонов перешел к такому короткому взрыву — мне это интереснее и ближе на данный момент. Это требует меньше времени для подготовки, у меня стало больше опыта.

Я даже был в паре мест от присвоенного мастера спорта. Но потом я поступил в аспирантуру, пошел еще на одну работу и, помимо работы тренером, стал еще и учителем в школе. Не забывая принимать людей на массаж, помогать с восстановлением, но это скорее через сарафанное радио. Плюс работая тренером по ОФП и помогая товарищу в детском футбольном клубе.

Затем — бюрократические волокиты, изменения в формировании сборной города, и я, не попав в нее один раз, дальше уже не могу по сегодняшний момент в нее попасть для участия во всероссийских соревнованиях. Поэтому я оказался от них отрезан. Но это тоже отдельная тема.

Плюс серьезные проблемы со здоровьем не позволяют мне сейчас заниматься ничем, кроме физкультуры. Я поддерживаю свое здоровье, и мысль, что я вернусь на всероссийские соревнования, снова встану в стартовую калитку, буду претендовать на мастера спорта, — все это поддерживает во мне веру и не дает опускать руки.

Конечно, это все скомкано и коротко. Но хочется подвести итог.

Я с детства в спорте. Я проходил нелюбимые виды спорта из-под палки, менял секции. У меня много чего не получалось, я страдал и радовался. Я находил и создавал себя.

Спорт помог мне во многом: и окружить себя друзьями, и помочь в трудных жизненных ситуациях, и позволяет по сей день чувствовать себя живым.

Я уже четыре месяца не тренируюсь, и это очень тяжело. Я набрал 20 килограммов. Но я понимаю, что все наладится, все будет хорошо. Конечно, я уже, скорее всего, не буду в форме, к которой когда-то стремился. Но все мы меняемся, растем.

Главное, что я вынес из этой долгой дороги — спорт это не только про медали и нормативы. Это про выбор, который ты делаешь вопреки логике, потому что душа просит. Про тренера, который становится семьей. Про вагончики без удобств, падения на трассе и лыжи, собранные «всем миром». Про то, как ты в 15 лет сам организуешь себе и команде выезд на соревнования. Про тот заветный КМС, который приходит, только когда ты отпускаешь.

Спорт — это язык, на котором я научился говорить с миром и с самим собой. И даже сейчас, в вынужденном перерыве, я знаю: стартовая калитка еще ждет. А значит, все только начинается.