«Игра в кальмара», сезон 3: идеальное завершение главного хита Netflix

27 июня на Netflix вышли все серии последнего сезона «Игры в кальмара».

Режиссер Хван Дон-хёк пообещал зрителям напряженный финал и сдержал слово. Завершение получилось мрачным и динамичным, третий сезон поставил точку в историях ключевых персонажей. Но даже в печальной развязке создатели оставили место для проблеска надежды.

Рассказываем, как завершилась история Сон Ги-хуна и почему «Игра в кальмара» — один из важнейших сериалов постковидной эпохи.

Обратите внимание: в тексте есть критичные спойлеры. Если вы только планируете смотреть третий сезон, рекомендуем воздержаться от чтения.

Попытка переворота, устроенная Сон Ги-хуном в финале прошлого сезона, проваливается. Погибает 35 участников, включая его друга Чон-бэ. Хотя ведущий знал о готовящемся мятеже, он возвращает игрока № 456 обратно. Ги-хун переживает нервный срыв. Его приковывают наручниками к кровати, он становится отстраненным и молчаливым. Кажется, что от его прежнего стремления уничтожить игры не осталось и следа.

Многие упрекали второй сезон в недостаточно изобретательных испытаниях, но третий с лихвой восполняет этот пробел. Каждое из трех новых соревнований креативное и жестокое, но главное — они погружают зрителя в состояние шока, с которым все столкнулись в первом сезоне.

За операторскую работу в финальном сезоне снова отвечал Ким Джи-ён, который снял «Решение уйти» и «Сочувствующего» Пак Чхан-ука. В третьем сезоне освещение игровых пространств становится еще тусклее, здесь много дрожащей съемки ручной камерой, а залы для испытаний поражают огромными размерами.

Начинается все с пряток. Игроков случайным образом делят на синих и красных. Первые должны прятаться, а вторые — находить их и убивать с помощью ножа. Если не устраняешь игрока из противоположной команды — умираешь сам. Герои бегают по многоэтажному лабиринту, пытаясь найти дверь, которая приведет их к выходу. Большинство участников расправляется с соперниками без особых колебаний.

Если в первом сезоне зрителей эмоционально опустошила игра со стеклянными шариками, то в третьем именно прятки становятся самым драматичным испытанием. Впервые за сериал участникам дают оружие и четкое задание: собственноручно убить другого человека. Мать и сын, игроки № 149 и 007, попадают в разные команды. Но особенно напряжение нарастает, когда у беременной Ким Чжун-хи, игрока № 222, отходят воды во время задания и ей приходится рожать.

Во второй игре герои вприпрыжку преодолевают мост над пропастью, пока рядом вращается огромная скакалка. Поначалу квест кажется не таким уж сложным — пока один из участников, добравшись до финиша, не начинает сбрасывать вниз остальных. Мать новорожденного погибает в этом задании. Тогда происходит главный плот-твист сезона: теперь ее младенец становится полноценным игроком. Это приводит многих участников в бешенство и замешательство — ведь теперь малыш незаслуженно претендует на выигрыш.

Финальный раунд тоже впечатляет. Героям нужно преодолеть три огромные платформы в виде знакомых фигур: треугольника, квадрата и круга. При переходе на каждую следующую постройку необходимо сбрасывать вниз минимум одного человека. Ответственность за ребенка берет на себя Сон Ги-хун.

Если его стремление разрушить садистскую систему звучит утопично, то теперь у Ги-хуна появляется новая и вполне достижимая цель — спасти хотя бы одну жизнь. А для человека, над которым тяжелым грузом висит статус безответственного отца, это еще и попытка искупить вину за ошибки прошлого.

Параллельно истории Сон Ги-хуна развиваются две важные сюжетные линии. Охранница из Северной Кореи Кан Но-ыль намерена помочь игроку № 246 сбежать с острова и воссоединиться с его больной раком дочерью. Для этого ей приходится расправиться со своими коллегами. Полицейский Хван Чжун-хо безрезультатно продолжает поиски острова, где проходят соревнования. Его арка хорошо демонстрирует, как нерасторопность и безответственность полиции ведет к трагичным последствиям.

Любопытна и динамика развития героя № 333 — криптоскамера и отца новорожденной девочки. Он клянется бывшей, что защитит ребенка и никому не даст ее в обиду. Но героиня знает, как он умеет манипулировать и врать, поэтому просит его не приближаться к дочери.

Когда организаторы устраивают традиционный ужин для оставшихся игроков, Ги-хун не начинает есть, пока не покормят младенца. На этом фоне особенно иронично выглядит сцена, где интернет-мошенник с жадностью съедает свою порцию, едва обращая внимание на ребенка. А в это время охранник бережно греет ей бутылочку до нужной температуры. В финале герой остается эгоистом, неспособным ни на жертву, ни даже на сострадание.

Поначалу может показаться, что эти подсюжеты просто заполняют экранное время, не неся смысловой нагрузки. Но в финале становится ясно, что все линии вплетены в общую идею сезона — и именно они придают завершению эмоциональную и философскую цельность.

В третьем сезоне возвращаются вип-персоны. Но их появление на экране вызывает противоречивые чувства. Они выглядят карикатурно, говорят неестественно и будто выпадают из общей стилистики сериала. Возможно, это сознательный выбор — подчеркнуть моральную деградацию бездушной элиты и показать, что она недостойна внятной репрезентации.

Еще один сквозной мотив сериала, особенно заметный в третьем сезоне, — псевдодемократия. Перед каждой игрой участникам предлагают проголосовать: продолжать или поделить текущий призовой фонд между выжившими. Формально это акт свободного выбора, на деле — иллюзия с заранее прописанным финалом. Апогеем этой идеи становится последнее испытание, где игроки голосуют, кого из них сбросить с платформы. Сцена пугает своим хладнокровным рационализмом: мужчины спокойно решают, кому логичнее будет умереть.

Хван Дон-хёк показывает, как демократические механизмы могут быть доведены до абсурда — например, когда голосование превращается в способ узаконить убийство. Участники опираются на формальную справедливость процедуры, игнорируя чудовищность ее последствий.

Кажется, что мир в представлении Хван Дон-хёка беспросветно мрачен. Хорошие люди страдают, а богачи делают что хотят и получают от жизни удовольствие. В современной реальности сострадание воспринимается как слабость, а жестокость и насилие — как сила.

Когда ведущий зовет Ги-хуна на разговор, он снимает перед ним маску, и главный герой понимает, что его бывший союзник оказался предателем. Он хватается за нож, на что Фронтмен говорит ему: «Это ничего не изменит. На мое место придет кто-то другой». В этой фразе — суть пессимистичного тезиса, заложенного авторами: дело не в людях, а в системе. Она жестока, непобедима и умеет самовоспроизводиться.

При этом Хван Дон-хёк показывает не только безысходность и бездну человеческой жестокости, но и доброту, на которую люди все еще способны. Линия с новорожденным ребенком становится ключевой. Она придает истории эмоциональную глубину и доказывает, что «Игра в кальмара» — не просто вирусный феномен эпохи «Тиктока», а один из самых драматургически сильных сериалов десятилетия.

Среди незрелых, алчных и жестоких людей появляется абсолютно невинное существо — светлый символ будущего поколения. Да, одни участники готовы без колебаний убить младенца, лишь бы он не получил выигрыш, но находятся и те, кто жертвует собой, чтобы его спасти.

И даже в образе ведущего улавливаются отголоски человечности. Мы узнаем, что он сам когда-то стал победителем игр и, чтобы выжить, был вынужден убивать других. Во флешбэках видно, как тяжело ему это далось. И теперь под реальной маской Фронтмена скрывается маска безразличия к чужому горю.

В финальном испытании, когда ведущий смотрит на Ги-хуна с младенцем на руках, его намокшие от слез глаза выдают внутренний надлом. Мы видим, что даже закоренелый циник способен дрогнуть, если перед ним человек, который упрямо и последовательно действует бескорыстно. Ги-хун не спас систему, не стал мессией и не разрушил механизм зла. Но именно его самоотверженность побуждает героя Ли Бен-хона совершить несколько благородных поступков в финале.

Сериал не предлагает утешительных выводов, но показывает, что каждый жест милосердия — акт сопротивления злу. Человеческая жизнь хрупка и мимолетна, поэтому важно прожить ее честно, не забывая о тех, кто придет в этот мир после нас. Спасать всю планету или переделывать общество бесполезно. Но если тебе выпадает шанс не пройти мимо и поступить по совести, им обязательно нужно воспользоваться. И возможно, если каждый будет жить по этому принципу, нам больше не придется никем жертвовать.