Мой любимый гаджет из прошлого: телефон Samsung SGH-N500

Новые девайсы уже не вызывают дикого восторга, но когда-то все было иначе.

За всю жизнь я сменил, наверное, штук 15 телефонов. Но я до сих пор в деталях помню свой первый — настолько сильным было впечатление, настолько огромной была радость от покупки. Я очень гордился им — еще и потому, что купил себе его в 17 лет на самостоятельно заработанные деньги.

В 2003 году я учился на первом курсе юридического факультета Алтайского государственного университета. Мне было 17, и я подрабатывал дизайнером сразу в нескольких компаниях. Хотя на самом деле это была полноценная работа, которая отнимала у меня все свободное от учебы время. Я мастерил плакаты для тусовок местных клубов, клепал обложки самопальных сборников MP3-песен для магазина пиратских дисков. Для него же дизайнил раздел про игры в местном компьютерном журнале, рисовал анимированные заставки пафосных свадеб и наивных корпоративных фильмов для видеостудии.

В одной из компаний, где я работал, — в магазинчике пиратских дисков — у меня была должность арт-директора. Никто толком не знал, что такое арт-директор, но почему-то меня так назвали. Наверное, потому что я делал для них вообще весь дизайн. Владелец магазинчика, тощий и болезненный Андрей, ежемесячно платил мне невероятные 100 $. К слову, это было как три стипендии отличника в нашем вузе — около 3200 ₽.

Раз в месяц, в день зарплаты, я бежал в обменник, показывал паспорт женщине, сидящей за мутным стеклом, отдавал доллары и получал рубли.

На эти деньги я и купил свой первый телефон — с рук у приятеля. Я бы мог себе позволить и новый из магазина, в полтора раза дороже, но решил, что для первого раза сойдет и так.

В университетской группе было много ребят из богатых семей: дети судей, прокуроров и крупных бизнесменов. Зато, кажется, я был единственным в группе, кто мог заработать на телефон самостоятельно за месяц.

Разумеется, тогда уже можно было купить и телефоны с цветным экраном, и стильные и дорогие раскладушки Nokia, и красавцев Siemens. Но я сразу влюбился в мой N500. Монолитный Samsung выглядел стильно: твердый, гладкий, приятный на ощупь, он не люфтил при надавливании на корпус, а его монохромный экран светился ярко-голубым. Это довольно редкий цвет подсветки — менее распространенным был только белый. А еще это была первая модель Samsung, из которой не торчала дурацкая антенна.

В правом верхнем углу корпуса телефона был огонек, которым он как бы подмигивал — и умел это делать аж в пяти разных цветах. Я выбрал белый и больше не менял его никогда. Потому что пойди еще найди стильный и крутой белый огонек, когда все заполнено дурацкими зелеными и оранжевыми!

Вернувшись с телефоном домой, я первым делом занялся исследованием меню и прослушиванием встроенных 30 мелодий. Они звучали как не самые затейливые MIDI-файлы с компьютера, в некоторых с трудом угадывалась мелодия. Но я был совершенно счастлив. В аппарате был даже редактор, где можно было сочинить секунд 20 своей музыки. Я тут же подобрал «В лесу родилась елочка» и страшно гордился этим. А еще в телефоне было несколько простеньких казиношных игр, из которых я больше всего полюбил Black Jack, или «21». Я потом часто играл в нее в автобусе по пути домой.

Это был не надоевший однострочный пейджер, моментально заброшенный в дальний угол. В университете я с важным видом вынимал мой N500 и громко разговаривал, специально держа аппарат так, чтобы все видели логотип Samsung.

В то время было принято носить телефоны в кожаных чехлах с прозрачной лицевой частью, крепящихся на ремень. Я купил себе такой за 300 ₽. Телефон теперь болтался на поясе, и я мог гордо идти по университету, выставляя его напоказ. Хотя пользоваться телефоном в чехле было неудобно: это напоминало пульт от телевизора в целлофане, убогое наследие девяностых. Что и говорить, тактильные ощущения были совершенно не те. Через некоторое время я избавился от громоздкого чехла и стал носить устройство просто в кармане.

Одногруппники оживленно реагировали на то, что у кого-то появился новый телефон. На лекциях и семинарах мой телефон передавали из ряда в ряд, внимательно изучали. Мне одобрительно кивали и показывали руки с поднятыми вверх большими пальцами.

Напомню, что на дворе стоял 2003 год и почти никакие телефоны еще не умели проигрывать MP3-файлы. Это было настоящее счастье — как я понял потом, когда убогие хрипящие отрывки надоедливой попсы заполонили пространство вокруг.

Я все время держал телефон в режиме вибрации, чтобы не шуметь на лекции или семинаре. Одногруппникам, впрочем, этот страх был неведом: тишину на парах то и дело разрывали заливистые трели мобильников, коих в нашей группе уже было прилично. Преподавателей это пока не раздражало: в начале 2003 года мобильные телефоны считались любопытной диковинкой.

Я очень любил свой телефон и всякий раз, когда он звонил, прерывал разговор с живым собеседником и отвлекался на звонок. За это надо мной стали смеяться друзья из нашей команды КВН: они смешно изображали, как я ухожу от живой беседы, хватаясь за телефон. Мне стало стыдно, и я постарался больше так не делать. И стараюсь до сих пор.

Я проходил с Samsung N500 два года. Весной 2005 года на гонорар от сделанного сайта купил себе новенькую раскладушку Pantech G200 с цветным экраном и двумя сменными батареями.

Мне жалко выбросить первый телефон. Он до сих пор лежит у меня дома в коробке с компьютерным хламом. Даже включается на секунду, мигает ярко-синим экраном, после чего сразу же выключается. Видимо, 20 лет — это для батареи все же срок.