«28 лет спустя: Часть 2. Храм костей» — отличное продолжение хор­рора про эпидемию бешенства

В мировой прокат вышел фильм «28 лет спустя: Часть 2. Храм костей».

Сценаристом остался Алекс Гарленд, который работал над первой и третьей частями серии. А вот в режиссерском кресле изменения: место создателя франшизы Дэнни Бойла заняла Ниа ДаКоста. До этого она снимала новую версию «Кэндимена».

В нашей рецензии разбираемся, удалось ли авторам удержать планку, заданную предыдущими фильмами. И может ли новая картина удивить фанатов.

Характерная особенность всех частей франшизы «28 дней спустя» — впечатляющая открывающая сцена. «Храм костей» не отстает от предшественников. Фильм стартует с эпизода, где мальчик по имени Спайк — главный герой прошлого фильма — бьется с одним из участников группы выживших под названием «Пальцы».

Они носят белые парики и спортивные штаны, а еще они ловкие, умелые и спасли ребенку жизнь. Но чтобы попасть к ним, нужно пройти обряд инициации. Спайк смертельно ранит своего противника и занимает его место. С мертвеца снимают парик и отдают герою.

Странные дети, которые как будто вылезли из клипов группы Die Antwoord, подчиняются высокому эффектному мужчине с плохими зубами, сэру лорду Джимми Кристаллу. Он постоянно говорит о некоем Шутнике, высшей фигуре, кодексу чести которого все должны четко следовать. В общем, как нетрудно догадаться, Спайк попал в секту и теперь должен участвовать в разных мерзких делах. В частности, пытать ни в чем неповинных людей, в чье жилище ребята залезли отдохнуть и перекусить.

Тем временем доктор Йен Келсон ходит по полям и заводит дружбу с мускулистым инфицированным, которому дает имя Самсон. Вытряхнув всю свою аптечку до дна, врач вводит ему разные препараты, пытаясь угомонить здоровяка и, возможно, приспособить к мирной жизни. Отчасти ему это удается, но запасы лекарств стремительно подходят к концу. А на горизонте маячит Джимми Кристалл с бандой.

«28 лет спустя» Дэнни Бойла — фильм огромной, размашистой красоты, которая так и норовит придавить зрителя. Продолжение ДаКосты визуально тоже ослепляет, но подход уже другой. Здесь меньше величественных панорамных съемок, больше внимания к деталям — вымазанные в крови и грязи одежда героев, всепожирающий огонь при пожаре и, конечно, сам Храм костей. Красота фильма ритуальная, даже религиозная. Учитывая, что в центре сюжета много вопросов веры, — вполне логично.

Если предыдущие картины брали напором, неслись на бешеных скоростях, за исключением, пожалуй, первой части, то тут акцент сделан на неспешные беседы Келсона с Самсоном или разборки внутри банды Джимми Кристалла. Ниа ДаКоста снова работала с британским оператором Шоном Боббиттом, который снимал два ее предыдущих полнометражных фильма, «Хедду» и «Капитана Марвел 2». Он прекрасно умеет работать и с большими масштабами, и в более интимной манере.

Франшиза всегда полагалась скорее на метафизическую изнанку страха, чем на стандартные хоррор-приемы. Зрителя больше пугали люди и их жестокое поведение, чем сам вирус и его последствия. Но Ниа ДаКоста как человек, прославившийся благодаря жанру ужасов, чаще полагается на лобовые приемы. И это неплохо.

К этому располагает линия с Джимми и его детками. Внутри группировки действуют суровые порядки, любое неповиновение карается. Кристалл старательно плетет паутину лжи и манипуляций, в итоге объявляя себя чуть ли не сыном Господа — точнее, наследником того самого Шутника. Кто стоит за его личностью — психопат, мошенник или действительно верующий? До конца не понять, но каждое появление Джимми на экране вызывает ужас.

Несмотря на то что во франшизе всегда хватало кровавых сцен — чего стоит эпизод с родами из «28 лет спустя», — здесь жестокость обретает совсем уж неприятный окрас. Джимми пытает людей, издевается над своими соратниками. Мы не знаем биографии злодея, но судя по примерному возрасту, Кристалл, скорее всего, не видел мира до вируса. Его нормы формировались уже совсем иначе, далеко отклоняясь от того, что принято называть стандартной человеческой этикой.

Даже Келсон, который в самых отчаянных условиях старается соблюдать клятву Гиппократа, в силу обстоятельств оборачивается самим Дьяволом. У Файнса здесь одновременно жуткая и завораживающая сцена танца под Iron Maiden, которая как будто апеллирует уже не к современным хоррорам, а к чему-то более раннему. Вплоть до театрального экспрессионизма классических ужасов 1920-х — фильмов вроде «Кабинета доктора Калигари», «Голема» и «Носферату».

ДаКоста снимает более камерное, скромное кино и теряет в масштабности. Это менее поэтичная и философская картина, чем у Дэнни Бойла, к тому же ей не всегда хватает цельности. Режиссера и сценариста, кажется, совсем не интересует развитие Спайка, который как-то резко из бойца превратился в хнычущего мальчика. Линия героя проседает на фоне сложной истории взаимодействия Келсона и Самсона, существует в отрыве от фильма. Да и о Джимми мы узнаем не так много, как хотелось бы.

Ситуацию спасает выдающаяся актерская игра. Пятнадцатилетний Элфи Уильямс снова уверенно подхватывает роль запутавшегося подростка. А Джек О’Коннелл ярко перевоплощается в трикстера, который, правда, лишь думает, что он трикстер. Актеру всегда хорошо давались неоднозначные персонажи со злой харизмой.

Неудивительно, что Джимми стал вирусным персонажем еще со своего появления в предыдущей части. После выхода «Храма костей» люди начали активно косплеить Кристалла и его банду, одеваясь в спортивные костюмы и накидывая на себя золотые цепи. Но есть нюанс: злодей списан с Джимми Сэвила, британского телеведущего и диджея, который оказался маньяком. На его счету более 200 сексуализированных преступлений против детей, а общее число жертв достигает 450 человек.

Впрочем, главной звездой фильма становится Рэйф Файнс. Келсон символизирует весь возможный гуманизм в предоставленных обстоятельствах, и его отношения с Самсоном, где научный интерес постепенно уступает место настоящим чувствам, — несомненно, сердце фильма. Впрочем, когда на горизонте появляется Кристалл, герой довольно быстро принимает правила игры и ожесточается.

Файнс превосходно чувствует границы персонажа и не дает герою превратиться в эксцентрика или в добродушного врача со светлыми очами. Келсону до поры до времени безразлична собственная жизнь, но Самсон возвращает ему страсть, напоминая, что даже в атмосфере тотального разрушения есть место человеческому теплу. В этом плане приход Кристалла — испытание веры доктора.

«Храм костей» предлагает свежий взгляд на жанр. Армии зомбированных людей за всю историю кинематографа успели побывать вместилищем самых разных смыслов, нередко отражая политический и социальный контексты той или иной эпохи. Собственно, отец зомби-хоррора Джордж Ромеро через свои фильмы говорил о войне во Вьетнаме и расовых протестах.

В фильме ДаКосты мы ничего не знаем о том, что происходит за пределами зоны, в которой обитают герои. Может, там уже все умерли и вообще ничего не происходит. Это и неважно, ибо картина сбрасывает настройки, выносит за скобки глобальный контекст, обнажая главное — первобытный страх человека перед неизвестностью. Некий религиозный флер тут неслучаен, поскольку герои в каком-то смысле изобретают мир заново.

Смириться с хаосом и окончательно потерять человеческий облик или же сохранять остатки гуманизма в надежде построить на обломках цивилизации нечто новое — одна из главных дилемм фильма. Джимми и Келсон иллюстрируют каждый из вариантов.

Благодаря доктору и его исследованиям в фильме кристаллизуется мысль, которая давно витала над зомби-жанром. Вирус — это психоз. Это не причина, а триггер, запустивший болезнь, которая давно дремала в теле планеты. Инфекция не уничтожила человечество, а лишь показала его истинное состояние.

При этом в эпилоге картины мы видим героя Киллиана Мерфи, который читает своей дочери лекцию об истории, где рассуждает на темы мировых войн, постсоветской России и Веймарской республики. Эта сцена возвращает франшизу в политический контекст и перекидывает мостик к следующей части, которую снова поставит Дэнни Бойл. Учитывая, что его «28 лет спустя» можно считать метафорой жизни Британии после Брекзита, вероятно, история снова сменит тон и размах. Скучать не приходится.