Письмо психологу: избегаю отношений, потому что мне сложно открыто говорить о потребностях

2025 год начался для меня необычно. Период затяжного одиночества внезапно сменился приятным общением с близким мне по духу человеком, который искренне интересуется моей жизнью и во всем меня поддерживает. Мы уже признались друг другу во взаимной симпатии, и, кажется, у нас могли бы получиться неплохие отношения, но меня без конца посещают тревожные мысли о том, как все будет складываться в дальнейшем.

Все мои предыдущие попытки построить романтические отношения заканчивались тем, что я очень скоро буквально «сбегала» из них, невразумительно объясняясь или не делая этого вовсе. Когда-то я связывала это со склонностью выбирать неподходящих партнеров, затем стала объяснять эту странность слишком быстрой для себя скоростью развития отношений.

Но теперь понимаю, что дело здесь может быть в другом.

В последнее время, наблюдая за своим состоянием в процессе общения с новым партнером, я все чаще стала замечать за собой привычку замалчивать свои настоящие потребности, создавать видимость хорошего самочувствия и приподнятого настроения, когда это совершенно не так.

Для меня невыносима мысль о том, как может повести себя партнер, например, если я откажусь встретиться в предложенный им день, сославшись не на объективные причины по типу срочной занятости, а просто на свое желание провести время по-другому, в тишине отдохнуть после тяжелого рабочего дня или заняться творчеством. В такие моменты я не могу сказать о том, что банально не хочу видеться именно в этот день, что устала, что планировала побыть одна и так далее.

Когда партнер инициирует совместную активность, которая мне не нравится, я чувствую тревожность, скованность, беспомощность от ожидания потенциально тяжелого разговора. Передо мной открывается только два варианта действий: сказать о своем дискомфорте сразу или молчаливо согласиться против своего желания. Чаще всего я поступаю по второму сценарию, потому что первый в моей памяти омрачен только негативным опытом, который имел место, как в детстве во взаимоотношениях с родителями, так и в сознательном возрасте — с ближним окружением. Как правило, делая выбор в пользу своевременного высказывания своего мнения, я наталкивалась либо на резкую ответную реакцию в виде обесценивания моих слов/неудержимого рвения меня переубедить/обвинения меня в бесчувственности, либо на условное принятие человеком того, что я сказала, при его, как выяснялось позднее, внутреннем несогласии с этим.

Открыто выраженное неодобрение, конечно, задевало меня до глубины души, а сомнения в том, что со мной точно что-то не так, все стремительнее перерастали в убеждения. Но в этом хотя бы была честность и конкретика.

Гораздо сложнее воспринималось наигранное понимание, потому что человек спустя какое-то время закономерно продолжал вести себя так, как считал нужным, демонстрируя при этом полное игнорирование всей озвученной мной ранее информации. Это неминуемо вело к разного рода шуткам со скрытым подтекстом, к эпизодам пассивной агрессии с его стороны. А мне, соответственно, оставалось только теряться в догадках, почему человек стал таким грубым и отстраненным, если изначально уверял меня в том, что все хорошо.

Я предполагаю, что на фундаменте этого неприятного опыта сформировался парализующий меня страх проявлять себя в личных взаимоотношениях каким-либо образом, не соответствующим ожиданиям партнера, выражать свое несогласие с чем-то или высказывать отличное от большинства мнение.

Если говорить о более серьезных вещах, то меня пугает, что партнер, привыкнув к моей бессловесности, возьмет за правило принимать значимые для нас обоих решения, ориентируясь только на свои желания, ни о чем со мной не договариваясь и не спрашивая, что думаю я. Все будет строится на предположении, что и я хочу того же, ведь ничего не высказываю против.

И когда я теперь говорю о своем страхе близких отношений, получается, имею в виду свои опасения из-за собственной слабохарактерности оказаться в обстоятельствах, которые мне навяжут, в которых я не смогу быть собой, в которых партнер будет пытаться изменить меня в удобную для себя сторону.

Кажется, в отношениях я остро нуждаюсь в ясности, безопасности и надежности, в опоре на договоренности. В том, что человеку всегда будет важно мое мнение, в том, что он готов открыто ставить меня в известность о своих потребностях, а не пытаться добиваться от меня чего-либо манипулятивными методами. То, что я ищу в близких отношениях, — это уверенность в том, что меня принимают, как целостную личность, а не относятся как к бессловесному бруску глины, из которого можно вылепить, что захочется.

Очень хочется положить конец этой привычке все время убегать из-за собственного страха оказаться непонятой